Среднеазиатские корейцы

А это потому, что корейцы в СССР были первым народом, на котором гуманнейший вождь Иосиф Виссарионович Сталин испробовал практику переселения народов. Их выслали аж в 1937-ом. Большую часть как раз отправили в Узбекскую ССР (и ещё в Казахскую). Корейцы мирно себе жили в приграничных районах на Дальнем Востоке. Никакой из Корей тогда не существовало, а вся территория "Страны Утренней Свежести" находилась под японской оккупацией. Казалось бы, в чём проблема? Но параноидальное мышление не дремлет: "А вдруг японцы через корейцев тех, что на их территории, выйдут на тех корейцев, что на нашей, да и массово завербуют шпионов?" Или ещё, если пойти дальше: "А ведь японцы могут захотеть объединить своих корецев и наших корейцев, и под этим предлогом попытаться захватить нашу территорию".

Корейцы не имели нацинальной автономии, поэтому во второй половине 1950-х не последовало массового возвращения обратно. Кроме того, будучи народом предприимчивым, они сумели неплохо устроиться и в Средней Азии, и даже во многом двигать экономику республик. В новых местах целеноправленно создавались препятствия развитию национальной культуры, и созданию соответствующих учреждений. В результате достаточно быстро пошёл процесс руссификации.

История корё-сарам

Территориальная экспансия России привела к тому что в 1860 году империя Цин уступила Российской империи Приморье. B 1861 году появилась российско-корейская граница. Она сразу же получила важное стратегическое значение, так как стык границ России и Кореи изолировал Цинский Китай от доступа к акватории Японского моря. Первые 761 корейские семьи численностью 5 310 человек перешли реку Туманную с целью занять свободные земли в этом углу маньчжурского Китая, однако в одночасье оказались в России по условиям Пекинского договора. Миграция корейцев в Россию продолжалась до начала 1930-х годов. Её не остановила даже революция. Стимулом к миграции корейцев в Россию служила нехватка земли в Корее, благосклонное отношение российских чиновников, а также оккупация Кореи Японией в 1905 году.

К 1917 году в России проживало около 100 тысяч корейцев, причём в Приморском крае они составляли почти треть всего населения (в Посьетском районе — до 90 % [3] ). Корейцы компактно проживали на территории современного Приморского края задолго до появления первых русских колонистов, однако большинство корейцев переселялись в Приморский край во второй половине XIX века. Переселенцы стремились получить подданство Российской империи.

Часть 1. Родительский день

Обычно корейцы называют его просто родительским днем, но многим известно и его второе, вернее, исконное название – Хансик, или День холодной пищи. Он наступает на 105-й день после зимнего солнцестояния, то есть выпадает на 5-е апреля, а в високосный год – на 6-е. Но эту поправку советско-постсоветские корейцы, как правило, игнорируют и все равно отмечают 5-го.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Другие дни поминовения – летний праздник Тано и осенний Чхусок не имеют твердой даты, поскольку рассчитываются по лунному календарю, смещающемуся относительно солнечного. Хансик из них главный — летом и осенью к могилам родных приходят не все, но в апреле их посещение обязательно.

Обряды родительского дня

С утра на христианских кладбищах Узбекистана появляется множество корейцев, убирающих скопившийся за зиму мусор, подкрашивающих оградки, возлагающих к надгробиям цветы и тут же, рядом, поминающих покойных членов семьи. Нередко в течение дня они успевают побывать на нескольких погостах – у многих родственники похоронены не в одном месте.

Больше всего корейских захоронений в Узбекистане находится в Ташкентской области, где несколько десятилетий назад в знаменитых корейских колхозах проживала основная часть этого национального меньшинства, а также на южной окраине Ташкента, куда корейцы, как правило, перебирались из своих колхозов.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Посещение кладбищ начинается рано — часов в 8. Считается желательным, чтобы до обеда оно уже завершилось. С учетом того что поминальный обряд зачастую повторяется возле нескольких могил, обычно это занимает не один час.

Покончив с хозработами и возложив цветы, корейцы расстилают скатерть или газету и выкладывают на нее угощение — фрукты, куски мяса, рыбу, корейские салаты, печенье, пряники. Обязательно присутствуют рисовые хлебцы, похожие на толстые блины, и вареная курица – целая, с ножками и крылышками.

Одна из женщин посетовала, что некоторые уже не соблюдают обычай – купят в магазине окорочков, и полагают, что так тоже сойдет. (Лично я такого не видел – у всех были целые курицы.)

Съедобные предметы должны быть неразрезанными, и в нечетном количестве. Три яблока, пять бананов, семь пряников, но никак не два и не четыре.

Непременным атрибутом поминального ритуала является водка, часть которой выпивается, а часть наливается в рюмку и трижды льётся на края могилы – подношение духу земли, хозяину кладбища. Обычно это делает старший из мужчин. Обходя с водкой могилу, он берет с собой курицу, которую временно кладет на газету возле каждого из углов надгробной плиты, однако затем забирает ее обратно – вероятно, духу этого хватает. Некоторые, как я заметил, зачем-то кропят водкой и разложенную пищу.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Накрыв «стол», все становятся лицом к изображению на памятнике и совершают три глубоких «земных» поклона. Стоит отметить, что надписи и портреты на корейских надгробиях делаются не со стороны наземной плиты, как у русских, а на противоположной, внешней грани.

После этого все рассаживаются вокруг скатерти и приступают к поминальной трапезе.

Поскольку у многих посетителей близкие обычно покоятся в разных частях кладбища, то, как правило, посидев немного возле одной могилы, люди аккуратно заворачивают курицу, мясо, бананы, апельсины и отправляются к другой – «к брату», «к маме» и т.д. Там церемониал повторяется.

Любопытно, что большая часть куриц и других продуктов так и остаются несъеденными, и их забирают домой, а часть провизии аккуратно складывают в пакет и оставляют возле надгробия – символическое приношение покойным членам семьи.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Оставленное тут же забирают персоязычные цыгане-люли, для которых корейский родительский день — излюбленный праздник, и которые большими группами стекаются к кладбищам. Корейцы на них совершенно не обижаются, добродушно поясняя, что цыгане таким образом тоже к нему приобщаются.

Завершает поминки снова глубокий поклон, но уже однократный.

Кланяются при этом не всем, а избирательно — лишь старшим по возрасту. Так мне объяснил пожилой человек, у которого на кладбище в бывшем колхозе имени Ким Пен Хва, был похоронен брат. Пока более молодые члены его семьи выполняли необходимые поклоны, он стоял в стороне.

По его словам, в возрасте 23 лет тот погиб нелепой смертью. Сказал матери, что скоро вернется, а сам с ребятами пошел к реке, где они стали глушить рыбу: закинули на электролинию проволоку, а ее конец сунули в воду. Брат поскользнулся и нечаянно упал туда, и его убило током.

В бывшем колхозе

Колхоз имени Ким Пен Хва – один из наиболее прославленных корейских колхозов Узбекистана. Когда-то он носил красивое название «Полярная звезда», затем имя своего председателя, а во время независимости был переименован в Ёнгочколи и разделен на ряд фермерских хозяйств.

Православное кладбище бывшего колхоза, а ныне обычного поселка, расположенное в 3-4-х километрах от трассы Ташкент-Алмалык, в народе зовется, конечно, «корейским», хотя на нем есть и несколько русских могил.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Корейцы стран СНГ обычно хоронят умерших на христианских кладбищах, но не вперемешку с русскими и украинцами, а немного обособленно, образуя большие «корейские» участки. Такая картина наблюдается во всем или почти во всем Узбекистане.

Формально большинство узбекистанских корейцев — православные христиане. Они носят русские имена-отчества, сохраняя свои фамилии, хотя у стариков еще попадаются отчества, трансформированные из корейских имен. В последние два десятилетия многие из них перешли в протестантизм под влиянием разного рода проповедников из Южной Кореи, развивших на постсоветской территории бурную деятельность.

Не очень широко известно, что в исторически короткие сроки, буквально в течение полувека, Южная Корея сильно христианизировалась: сегодня 25-30 процентов ее населения считаются христианами того или иного толка.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва – живой свидетель истории. Примерно половина его территории заброшена. Иногда там встречаются захоронения 1940 годов: кресты из приваренных друг к другу полосок железа, на которых выбиты корейские иероглифы и даты: год рождения – 1863-й, или 1876-й, или еще какой-то, и год смерти. Земля в оградках с такими крестами заросла травой – видать, из родственников уже никого не осталось.

Памятники наглядно передают дух времени: первоначальные кресты из обрезков промышленного железа в 1960-е годы сменяются ажурными, с завитками, со второй половины 1960-х преобладают памятники из бетонной крошки, а с начала 1990-х и уже до наших дней идут стелы из мрамора и гранита.

Охотники за цветным металлом не пощадили надгробий – из них выломаны почти все металлические портреты, изготовленные в 1960-1980-х, остались лишь углубления овальной формы.

Большинство корейских жителей некогда преуспевающего колхоза давно покинули его. По словам оставшихся, уехало процентов восемьдесят, сейчас там живет не более тысячи корейцев. Основная масса перебралась в Ташкент, часть в Россию, некоторые уехали на заработки в Южную Корею. Но на 5 апреля собираются все, кто могут.

Возле одной из могил стояла группа женщин. Оказалось, что одна из них специально прилетела из Испании, другая из Санкт-Петербурга. Многие из тех, с кем я в тот день пообщался, прибыли навестить могилы близких из Ташкента.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Но в основном посетители кладбища были местными. Они с гордостью подчеркивали: «Мы – коренные». Рассказывали, как их семьи привезли в эти места в 1937 году с Дальнего Востока. Вокруг нынешнего поселка были болота, которые им пришлось осушать. Потом они сажали там рис, кенаф, хлопок, добившись невиданных по тем временам урожаев.

Героические свершения пытались увековечить: в центре поселка стоит бюст Ким Пен Хва, дважды героя соцтруда, возглавлявшего колхоз 34 года, есть и музей его имени. Правда, музей все время на замке, а сам центр выглядит запущенным: видны остатки какого-то разрушенного памятника, пустующие здания. Корейской молодежи уже немного – почти вся в городе. «А когда я была маленькая, здесь было множество корейских детей, мы везде бегали, играли», — с грустью поведала женщина лет сорока пяти.

Несмотря на это, обычаи здесь стараются сохранять: на мои расспросы жители поселка отвечали, что в семьях они говорят не только по-русски, но и по-корейски, стараясь, чтобы дети тоже понимали корейский язык, могли на нем общаться.

На клабище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Один из посетителей кладбища рассказал, что раньше рядом с ними жили представители другого депортированного народа — турки-месхетинцы. Вплоть до погромов 1989 года. По его словам, прибывающие откуда-то узбеки специально подвозили своим алкоголь, всячески накручивали их. Но всё обошлось – власти подогнали БТРы, которые охраняли жителей поселка. В соседних местах тоже удалось этого избежать.

Он выразил сожаление мягкотелостью Горбачева, и его странным решением переселить месхетинцев, а не наказать погромщиков, поскольку тем самым он сделал их действия результативными. Мы с ним сошлись во мнении, что если бы тогда оперативно посадили 15-20 зачинщиков, то вся эта агрессия мгновенно бы заглохла.

Депортация

Корейцы первыми в СССР подверглись сталинской депортации по национальному признаку. В 1937 году на основании постановления Совнаркома СССР 172 тысячи корейцев депортировали в Казахскую ССР и Узбекскую ССР под предлогом «пресечения проникновения японского шпионажа в Дальневосточный край» [4] .

До депортации 1937 года в Приморье было 2 национальных корейских района и 77 национальных корейских сельсоветов, около 400 корейских школ, корейский педагогический техникум, корейский пединститут во Владивостоке, корейский театр, издавалось 6 журналов и 7 газет на корейском языке.

1 апреля 1993 года постановлением Верховного Совета Российской Федерации были признаны незаконными акты, принятые начиная с 1937 года в отношении советских корейцев, и, по сути, корейцы были реабилитированы как жертвы политических репрессий [5] .

По данным переписи 1959 года, в Узбекистане проживало 44,1 % всех советских корейцев, в Казахстане — 23,6 %. По состоянию на 2013 год в Узбекистане проживало 184 699 корейцев [6] .

После распада СССР корейцы из Среднеазиатских республик преимущественно мигрировали в Россию и на Украину [7] . Председатель секции корейской литературы Союза писателей Узбекистана Угай Дегука обращался к Генеральному секретарю, Председателю Верховного Совета СССР Горбачеву по вопросу создания в Приморском крае Корейской автономной республики в 1990 г. [8]

Традиции размываются

Несмотря на то, что все узбекистанские корейцы отмечают Хансик, большинство из них называет этот день просто по дате — «Пятое апреля».

Говоря о нем и о последующих родительских днях, они прекрасно обходятся без их официальных названий, именуя их по-народному: «завтрак», «обед» и «ужин». На первый все должны приходить на кладбище, на остальные – «обед» и «ужин» — по возможности.

Этот обычай блюдется уже не слишком строго: в больших городах люди все чаще переносят посещение могил предков на воскресенье – до или после дня поминовения — обычно-то Хансик выпадает не на выходной.

Угощение для духа земли

Полностью забыта и другая древняя традиция – что в этот день нельзя разводить огонь, готовить на нем и есть горячую пищу, с чем, собственно, и связано его название. Большинство русскоязычных корейцев не имеют об этом ни малейшего понятия.

Справедливости ради надо сказать, что этот обычай исчезает не только в корейской диаспоре стран СНГ. Вот что автор под ником atsman, пишет в своем блоге о том, как Хансик отмечают в Южной Корее:

«Всего лишь несколько лет назад (я застал это время) этот день был общенациональным праздником, и нация отправлялась в родные места дабы совершить полагающийся ритуал. Сейчас всё не так. Хансик уже не выходной день, и люди, не заморачиваясь, позабыв о старинном обряде, как ни в чём ни бывало, едят горячее».

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Таким образом, постепенно значение связанных с днем поминовения древних традиций утрачивается, отдельные их элементы размываются. Происхождение и смысл многих ритуалов не могут объяснить даже старики, молодежь знает о них еще меньше. Несмотря на это пятого апреля каждая корейская семья отправляется к могилам родных, наводит порядок и выполняет передающиеся из поколения в поколение обряды.

Происхождениe праздника

В Южной Корее Хансик считается одним из главных народных праздников наряду с Соллалем – корейским Новым годом, Тано и Чхусоком. (То есть, это не просто день поминовения, а самый настоящий праздник.)

Традиция отмечать Хансик пришла в Корею из Китая, где его аналог носит название Цинмин – «Праздник чистого света», и тоже отмечается 5-го апреля. В этот день нельзя готовить горячую еду, можно есть лишь холодные блюда.

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Раньше в Китае накануне Цинмина отмечался еще один праздник – Ханьши, «День холодной пищи» (чувствуете созвучие?). Его празднование продолжалось до наступления Цинмина, так что постепенно оба они слились в один.

История «Праздника чистого света» уходит корнями в далекое прошлое. Как и положено, существует романтическая версия его происхождения, восходящая к легенде о благородном Цзе Цзытуе.

Согласно этой истории, некогда китайский правитель княжества Цзинь, желая вернуть разочаровавшегося в службе и решившего удалиться в горы верного слугу Цзе Цзытуя (по-корейски имя звучит Кэ Чхачжу), велел поджечь деревья, чтобы заставить его выйти из леса. Но Цзе не вышел и погиб в огне. Раскаиваясь, властелин запретил разжигать в этот день огонь.

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

С 2008 года День поминовения усопших является в Китае государственным праздником и объявлен нерабочим. Его отмечают также в Гонконге, в Макао, на Тайване и в Малайзии.

Первые корейцы в Узбекистане

Появление первых корейцев на территории республики зафиксировано еще в 1920-е годы, тогда, согласно переписи населения за 1926 год, в республике проживало 36 представителей этого народа. В 1924 году в Ташкенте был образован Туркестанский краевой союз корейских эмигрантов. Алишер Ильхамов в книге «Этнический атлас Узбекистана» называет его немного иначе – «Союз корейцев Туркестанской республики», и пишет, что он объединял не только представителей корейской общины Узбекистана, но и других республик Средней Азии и Казахстана.

Перебравшись в новообразованную Узбекскую ССР с российского Дальнего Востока, члены этого союза организовали под Ташкентом небольшую сельхозкоммуну, в распоряжении которой было 109 десятин поливной земли. В 1931 году на базе подсобных хозяйств коммуны был создан колхоз «Октябрь», через два года переименованный в «Политотдел». Сведения об этом приводятся в статье Петра Кима «Корейцы Республики Узбекистан. История и современность».

В 1930-е годы в Узбекской ССР уже существовали другие корейские колхозы, созданные добровольными переселенцами за несколько лет до депортации всего корейского населения из Приморья и Хабаровского края. В основном, они занимались рисоводством. По информации А.Ильхамова, в 1933 году только в Верхнечирчикском районе Ташкентской области было 22 таких хозяйства, а в 1934-м – уже 30 хозяйств.

Часть 3. Когда киты дерутся

Но основная масса корейцев оказалась в Средней Азии в результате их депортации с Дальнего Востока в 1937 году – первого опыта в области насильственного переселения народов в СССР.

Сейчас известно, что планы по отселению корейцев из пограничных районов Приморья в отдаленные территории Хабаровского края властями страны вынашивались еще с конца 1920-х. Такая возможность обсуждалась в 1927, 1930, 1932 годах.

Официальная версия депортации была изложена в совместном постановлении Совнаркома и ЦК ВКП (б) «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края» от 21 августа 1937 года за подписью Молотова и Сталина.

«В целях пресечения японского шпионажа в ДВК, провести следующие мероприятия: … выселить все корейское население пограничных районов ДВК…. и переселить в Южно-Казахстанскую область в районы Аральского моря и Балхаша и Узбекскую ССР», — говорилось в постановлении.

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

Традиционно причина депортации объясняется тем, что в июле 1937 года японские войска вторглись в Китай, а Корея в то время была частью Японской империи. То есть советские власти предпочли отселить подальше крупную общину, с зарубежными соплеменниками которой вскоре могла бы начаться война.

В последнее время эта версия ставится под сомнение. Ведь корейцы были депортированы не только с Дальнего Востока, но и из центральной части СССР, где они тогда работали или учились. К тому же прекрасно было известно, что с японцами они, мягко говоря, не в дружественных отношениях.

Некоторые исследователи полагают, что выселение было направлено на «умилостивление» японцев, с которыми Сталин в 1937-м пытался сблизиться, как и с нацистской Германией, стремясь извлечь из этого выгоду. Но для сближения нужны были уступки в ее пользу, одной из которых стала продажа за бесценок прав на Китайско-Восточную железную дорогу. Другой уступкой, по мнению профессора МГУ, директора Международного центра корееведения М.Н.Пака, могло быть отселение антияпонски настроенных корейцев.

Высылке предшествовали массовые репрессии. В публикациях на эту тему отмечается, что были уничтожены партийные руководители, практически все офицеры-корейцы, корейская секция Коминтерна и большинство корейцев, имеющих высшее образование.

Депортация была проведена в максимально сжатые сроки. Начиная с сентября 1937-го в течение нескольких месяцев вся корейская община – более 172 тысяч человек – была выселена с Дальнего Востока. Большая ее часть была направлена в Казахстан — 95 тысяч человек, и Узбекистан – 74,5 тысячи. Незначительные группы попали в Киргизию, Таджикистан и Астраханскую область России.

«У нас есть поговорка: «Когда киты дерутся, моллюски дохнут», — сказал мне один кореец, вспоминая о том времени.

Президент поздравил участников мероприятия, посвященного 80-летию проживания корейцев в Узбекистане.

Президент Шавкат Мирзиёев выразил благодарность представителям корейской диаспоры «за самоотверженный и добросовестный труд на благо нашего общего дома — родного Узбекистана». В пятницу в Ташкенте состоялось мероприятие, посвященное 80-летию проживания корейцев в Узбекистане.

«В тридцатых годах прошлого столетия — нелегкое время, полное невзгод и лишений, — гонимые суровой политической системой десятки тысяч корейцев с Дальнего Востока оказались на узбекской земле. Народ Узбекистана с присущими ему благородством и душевной щедростью принял искреннее участие в судьбе оказавшихся здесь корейцев, обогрел и приютил их на своей земле», — говорится в приветствии Президента участникам мероприятия.

«Благодаря своему трудолюбию, жизненной стойкости, сплоченности и дисциплинированности, любви к земле, а также схожести наших менталитета и культуры корейцы обрели здесь свою вторую Родину, стали ее достойными сыновьями и дочерьми, равноправными и уважаемыми гражданами многонационального Узбекистана, которыми по праву гордится наш народ», — отмечается в приветствии.

«Мы высоко ценим вклад корейцев в социально-экономическое развитие страны — наращивание промышленного и сельскохозяйственного потенциала, прогресс в области науки, образования, здравоохранения, других сферах. Они активно участвовали в освоении степей, в сложных условиях возделывали целинные земли, проявили себя как талантливые земледельцы и создавали хозяйства, впоследствии вошедшие в число самых передовых. Доблестный и самоотверженный труд наших соотечественников-корейцев, их созидательная деятельность, направленная на всесторонний прогресс и процветание Узбекистана, вписали яркую страницу в историю достижений нашей страны», — отметил Шавкат Мирзиёев.

Он перечислил представителей корейской диаспоры, удостоенных высоких государственных наград и пользующихся большим авторитетом в стране. Среди них — известные организаторы сельхозпроизводства Ким Пен Хва и Хван Ман Гым, Герой Узбекистана, директор дома «Мехрибонлик» в Хиве Вера Пак, министр дошкольного образования, сенатор Агриппина Шин, сенатор Валерий Тян, посол Узбекистана в Республике Корея Виталий Фен, депутат Законодательной палаты, председатель Ассоциации корейских культурных центров Виктор Пак, обладатель Кубка мира по боксу Владимир Шин, художник Николай Шин, академик Владимир Ким, доктор медицинских наук, профессор Александр Шек и другие.

Сегодня в Узбекистане проживает более 200 тысяч корейцев. «Многие из них владеют узбекским языком, хорошо знают нашу культуру, и это мы воспринимаем как проявление большого уважения к узбекскому народу. Корейская диаспора является неотъемлемой частью многонационального народа Узбекистана», — отметил Президент.

В Ташкенте при содействии правительства Республики Корея ведется строительство Дома корейской культуры и искусства. Глава государства выразил уверенность, что он станет «ярким символом нашей дружбы, местом притяжения для молодежи и интеллигенции, центром взаимообогащения наших культур».

«Мы в Узбекистане придаем важное значение развитию многогранного сотрудничества с Республикой Корея, и корейская диаспора вносит в это большой вклад», — отметил Президент.

22−25 ноября Шавкат Мирзиёев посетит с государственным визитом Республику Корея, в ходе которого будут рассмотрены вопросы расширения стратегического партнерства двух стран.

Корейцы Узбекистана: Семьдесят лет трудностей и успехов на новой родине

Семьдесят лет назад, 21 августа 1937 года, Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) издали постановление «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края». За шесть месяцев из Приморья в Узбекистан были принудительно перевезены 75 тысяч корейцев — 16307 семей. Они были размещены в качестве административных переселенцев на целинных землях Ташкентской области, Голодной степи, в низовьях Амударьи и на берегах Аральского моря. Здесь были созданы пятьдесят корейских колхозов и пополнены переселенцами 222 колхоза.

В Узбекской ССР

Высланных в Узбекистан корейцев разместили на неосвоенных землях Ташкентской области, в Ферганской долине, в Голодной степи, в низовьях реки Амударьи и на берегах Аральского моря.

Здесь были созданы 50 корейских колхозов, кроме того новоприбывшие были расселены по 222 существующим колхозам. В Ташкентской области было 27 корейских колхозов, в Самаркандской – 9, Хорезмской – 3, Ферганской – 6, Каракалпакии – 5.

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва

В основном депортированным отводили заросшие камышом болотистые и солончаковые пустоши, так что начинать им приходилось с нуля. Спешно построенного жилья не хватало — людей селили в школах, сараях и даже конюшнях, а многим пришлось зимовать в землянках. Большинство семей к весне недосчитались кого-нибудь из родных. Особенно пострадали старики и дети — согласно позднейшим подсчетам, треть грудных младенцев не пережила той зимы.

Несмотря на то, что власти предприняли усилия по обустройству новоприбывших и выдали компенсации за утраченное в Приморье имущество, первые годы были для них очень тяжелыми. Однако корейцы не только выжили в этих условиях, но превратили степные и болотистые земли в процветающие поселки и богатые сельскохозяйственные угодья.

Так в Узбекистане возникли знаменитые корейские колхозы «Полярная звезда», «Политотдел», «Северный маяк», «Правда», «Ленинский путь», имени Ал-Хорезми, Свердлова, Сталина, Маркса, Энгельса, Микояна, Молотова, Димитрова, «Заря коммунизма», «Новая жизнь», «Коммунизм», «Гигант» и многие другие, в том числе не менее десятка рыболовецких.

Эти успешные хозяйства стали лучшими не только в Узбекистане, но и во всем Советском Союзе. Критерием признания этого стало количество колхозников, удостоенных звания Героя Социалистического труда. В «Полярной звезде» их было 26, в колхозе имени Димитрова – 22, Свердлова – 20, Микояна — 18, Буденного — 16, «Правде» — 12.

В 1940-1950-е многие корейцы стали самостоятельно переселяться в Узбекистан из Казахстана. По данным переписи 1959 года, в Узбекистане проживало уже 44,1 процента всех советских корейцев, а в Казахстане — 23,6 процента.

Переселение было возможно, потому что, хотя до смерти Сталина, корейцы подвергались официальной дискриминации (в 1945 году на них был распространен статус «спецпереселенцев» — особой категории репрессированного населения), но все же их положение было лучше, чем представителей других депортированных народов – немцев, чеченцев, калмыков, крымских татар и т.д. В отличие от них корейцы могли свободно передвигаться по территории Средней Азии, а, получив специальное разрешение, и за ее пределами, могли учиться в вузах и занимать ответственные посты.

Корейского Родительского дня без цыган-люли не бывает

Постепенно их жизнь стала меняться. С середины 1950-х корейская молодежь начала поступать в институты и университеты, в том числе Москвы и Ленинграда. В последующие десятилетия узбекистанские корейцы стали переселяться из сельской местности в города, в первую очередь в Ташкент и его южные «спальные районы» – Куйлюк и Сергели.

Численность корейцев уже не росла так быстро: в городских семьях было не более двух-трех детей. В то же время корейские колхозы переставали быть собственно корейскими – из менее благополучных мест туда переселялись узбеки, казахи, каракалпаки.

К 1970-м корейцы в массовом порядке стали уходить из сферы сельского хозяйства, занимая более высокие ступеньки социальной лестницы. Появились корейцы-инженеры, врачи, юристы, преподаватели, ученые – академики и профессора, некоторые заняли должности республиканских министров и замминистров союзного масштаба.

На кладбище в бывшем колхозе Ким Пен Хва. Через день после Родительского дня

В конце 1980-х годов численность корейского населения Узбекистана, согласно переписи, достигла 183 тысяч человек. При этом доля людей с высшим образованием среди них была в два раза выше, чем в среднем по СССР. По этому показателю они уступали только евреям.

Грандиозный экономический эксперимент?

Сегодня историки спорят, было ли решение советской власти о переселении корейцев Дальнего Востока просто еще одним бессмысленным актом жестокости или большевики действительно опасались, что эта нация станет «пятой колонной» в назревавшей войне с Японией. Есть данные, что переселение задумывалось как грандиозный экономический эксперимент, поскольку после голода 1929-1931 годов в Казахстане и Средней Азии не хватало «людских ресурсов» для выполнения пятилетних планов по освоению целинных земель и развитию рисоводства.

Корейцев расселяли в основном на неосвоенных землях — среди малярийных болот и камышовых зарослей. Первые годы были для них чрезвычайно тяжелыми. Из-за нехватки жилья зимовали в сараях, на скотных дворах или в вырытых наспех землянках. Изгнанные из родных краев, на новом месте люди продолжали подвергаться массовым репрессиям. Им было запрещено свободное перемещение и проживание в городах. Однако корейцы в Узбекистане смогли не просто выжить в лихие годы, но и крепко встать на ноги, превратившись к настоящему времени в четвертую по численности в мире корейскую диаспору*, значительная часть которой считает эту страну своей родиной. Сегодня в Узбекистане живут около двухсот тысяч корейцев. Большинство из них родились после переселения, хотя остались и те, кто помнит драматические события далекого прошлого.

На русском Дальнем Востоке корейцы появились в 1860 году, когда после поражения Китая в Третьей опиумной войне к Российской Империи отошли обширные и мало заселенные территории на правом берегу Амура, в том числе небольшой — всего четырнадцать километров — участок границы с северной корейской провинцией Хамген Букдо, находившейся тогда в вассальной зависимости от китайских императоров. Это была небогатая область высоких гор с суровым климатом, в которой часто случались неурожаи. Первые корейские переселенцы отправлялись в Приморье, уходя от голода и эпидемий.

С 1905 года Корейский полуостров был оккупирован Японией, и иммиграция на север стала подстегиваться политическими причинами. На русской территории оседали те, кто спасался от ига захватчиков, здесь прятались даже целые подразделения разбитой корейской армии. К 1917 году в России жили уже 90 тысяч корейцев, причем в Приморье они составляли почти треть населения, а в некоторых приграничных районах — подавляющее большинство. Корейские крестьяне поддержали революцию 1917 года, обещавшую покончить с угнетением национальных меньшинств и беднейших классов.

В независимом Узбекистане

С развалом СССР и постепенным сползанием республики в сообщество стран третьего мира многие из корейцев стали уезжать, прежде всего, в Россию. Повыезжал народ и из корейских колхозов, которые, как и все остальные колхозы, были преобразованы в фермерские хозяйства, так что большинство их населения осталось «за бортом».

Тем не менее, многие узбекистанские корейцы приспособились к изменившимся условиям жизни. Значительная их часть преуспела в бизнесе и заняла высокие позиции не только в Узбекистане, но и в Казахстане, в России и других странах СНГ.

Среди корейцев много врачей, предпринимателей, учителей, деятелей сферы ИКТ и ресторанного бизнеса, многие служат в милиции и СНБ, есть известные спортсмены, журналисты, писатели. При этом в Средней Азии они продолжают оставаться наиболее образованным нацменьшинством.

Бюст Ким Пен Хва в бывшем колхозе его имени

Сколько их сегодня в Узбекистане, доподлинно неизвестно (перепись населения с 1989 года не проводилась). По данным Госкомстата, в 2002 году их было 172 тысячи. По сведениям, которые в 2003 году приводил В.Шин, председатель Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана, наибольшие корейские общины были сосредоточены в Ташкенте — около 60 тысяч человек, Ташкентской области – 70 тысяч, в Сырдарьинской области — 11 тысяч, Ферганской – 9 тысяч, в Каракалпакстане – 8 тысяч, в Самаркандской области – 6 тысяч, в Хорезме – 5 тысяч.

В настоящее время, несмотря на то, что многие уехали, корейская община Узбекистана по-прежнему остается крупнейшей в постсоветских государствах, превосходя по численности и казахстанскую и российскую.

(В статье использованы публикации из Интернета.)

История судьбы

— Я родился 19 мая 1917 года в корейском поселке Сучанского района Приморья, к северу от Владивостока в семье крестьянина бедняка, — рассказывает Тян Ен Дин, пенсионер, проживающий ныне в Бектемирском районе Ташкента. — Мои родители бежали из Северной Кореи в 1905 году, спасаясь от порабощения японскими колонизаторами. На новом месте их жизнь поначалу была ненамного легче. Земля принадлежала местным помещикам и кулакам, которые за аренду забирали у корейских переселенцев две трети урожая, так что им едва оставалось на семена. После революции этих помещиков и кулаков ликвидировали, а землю ненадолго роздали крестьянам, но тяжелые годы продолжались. Когда в начале тридцатых годов началась коллективизация, наша семья одной из первых вступила в колхоз. На Дальнем Востоке корейцы жили тогда небольшими семьями на отдельных хуторах по восемь-десять человек. После коллективизации мелкие поселения объединились в колхозы по тридцать-пятьдесят семейных хозяйств. Вместе стало легче. Каждую осень за трудовое участие каждой семье выделяли долю от общего урожая. Мы жили в ущелье между горных хребтов, и потому выращивали в основном картошку, капусту и кукурузу. На равнинах, в долине реки Уссури корейцы сеяли рис. Богатства не было, но можно было есть, и дети могли учиться.

— В 1934 году я поступил в Уссурийский корейский педагогический техникум, который окончил в июне 1937 года, — рассказывает Тян Ен Дин. — Мне дали направление на работу в начальную школу села Синандонг недалеко от китайской границы. Это село находилось в приграничном районе, и без специального пропуска туда проехать было нельзя. Летом я помогал родителям в поле. За две недели до начала учебного года отправился в Управление внутренних дел Уссурийска, чтобы получить пропуск. Но комиссар, посмотрев мой диплом и направление, улыбнулся и написал на документах красными чернилами резолюцию: «До особого распоряжения». Он сказал, чтобы я пока возвращался домой, никуда не уезжал и ждал неизвестно чего.

Мы тогда, конечно, не знали, что предстоит в самом ближайшем будущем. Я снова приехал к родителям и продолжал работать в колхозе. 30 сентября меня вызвал председатель сельского совета и попросил срочно собрать всех активистов в избе-читальне, поскольку, мол, с каким-то важным сообщением к нам приехала «тройка» — представитель НКВД, представитель Военного комиссариата и представитель райкома партии. Мы собрались их послушать. Первым выступил представитель райкома. Он сказал, что империалистическая Япония готовится напасть на Советский Союз. Японское правительство заявляет, что все корейцы, где бы они не жили, являются подданными японского императора, поэтому другие государства не имеют права мобилизовать их в свои армии. Руководство СССР, чтобы не обострять отношения с Японией, приняло решение больше не призывать корейцев на службу в Красную Армию. Но враги засылают на советскую территорию своих шпионов и диверсантов. По внешности корейцев трудно отличить от японцев и китайцев, поэтому шпионы и вредители могут скрываться среди нас, что угрожает государственной безопасности на Дальнем Востоке. Для нашего же блага советское правительство решило переселить нас как можно дальше от границ Японии.

Нам было горько это слышать. Мы ненавидели Японию, из-за которой наши родители потеряли свою родину. Во время гражданской войны многие корейцы Приморья участвовали в партизанских отрядах, боровшихся с интервентами. До этого нам говорили, да мы и в газетах читали, что уже были случаи, когда на Дальнем Востоке арестовывали группы японских диверсантов, скрывавшихся среди корейцев, а НКВД раскрывало корейские организации, сотрудничавшие с Японией.

Протестовать никто не стал. «Тройке» задавали вопросы только об организационном порядке переселения — как быстро нужно собраться, чего и сколько можно с собою взять.

Председателем нашего колхоза был мой зять — муж моей старшей сестры. До этого он был кадровым военным, служил в Красной Армии восемь лет и был членом партии. Он потом специально съездил в райком и добился, чтобы собранный в этом году урожай посчитали и приняли по акту, на основании которого мы рассчитывали получить что-то на новом месте. Крупный скот тоже передали государству. Дома пришлось бросить. На сборы нам дали две недели. И это казалось много, так как из приграничных районов целые села вывозили за два-три дня.

16 октября нас погрузили на железнодорожный состав, по пять семей в один товарный вагон. Ехали мы очень долго. Когда с запада шли пассажирские поезда, наш состав останавливался, и иногда стоял сутками. Еды не хватало. На стоянках многие ходили по окрестностям, чтобы обменять на еду или продать что-нибудь из вещей. Некоторые отставали, и потом догоняли эшелон на пассажирских поездах. В дороге от голода и грязи умерло много стариков и маленьких детей. Хоронить их, как положено, было некогда. Копали могилы рядом с железнодорожными путями.

Седьмого ноября нас, наконец, привезли в Узбекистан и начали выгружать на станции «55-й разъезд» под Янгиюлем. Погода была еще теплая и сухая, и мы, привыкшие к крепким морозам на Дальнем Востоке, думали, что, может быть, в Средней Азии совсем не бывает зимы, и нам здесь вообще нечего бояться. Я помню, что в день нашего прибытия станция была украшена праздничными транспарантами в честь двадцатилетней годовщины революции. Узбеки смотрели на нас с удивлением. Они не понимали, кто мы такие. Вроде бы узкоглазые, как китайцы, но такие же смуглые, как местные жители… Потом нам дали подводы и грузовые автомобили и начали развозить по местам. Нашу семью привезли в колхоз «Новая жизнь»**. Там уже жили корейцы, которые приехали на месяц раньше нас. Им были отданы пустующие дома, которые они успели как-то благоустроить. А нас куда девать? В конюшню или на скотный двор. Постелили там сухую солому, чтобы было, где спать. В декабре наш председатель поехал в райцентр, и ему выделили пустующие земли в пойме реки Чирчик. Никаких жилых строений или строительных материалов пока не выделяли. Глядя на наступающие зимние холода, которые в том году оказались почти такими же суровыми, как в Приморье, мы начали рыть землянки среди окружающих нас болот. Старики посоветовали рубить камыш и вязать циновки, чтобы покрывать крыши и утеплять стены. Вспомнили, как делать традиционные корейские печи. Камыш обмазывали глиной, потом обжигали. Стебли камыша выгорали, а глина становилась твердой, как камень.

Многие не пережили первую зиму и следующий год, оказавшийся очень трудным и не сытым. Хорошо, что правительство Узбекской ССР издало указ, освобождавший на первое время новые корейские хозяйства от выполнения плана по заготовкам. В 38-м году нас начали обеспечивать кое-какими стройматериалами. Несмотря на все трудности и лишения, старшие говорили нам, что нужно взять волю в кулак и потрудиться ради будущего благополучия. Мы начали осушать болота, вырубать заросли, рыть каналы и устраивать рисовые чеки. На осушенных участках земля, надо сказать, оказалась очень плодородной. В первую же осень получили урожай риса, какого в Приморье не видели. И узбеки удивлялись — у них урожай был намного меньше. Они стали у нас учиться, как выращивать рис. Раньше, как будто, не знали, что нужно делать прополку и постоянно ухаживать за посевами, только бросали семена, а потом не заходили в воду до осени. А мы прополку делали по четыре раза, выдирая сорняки из каждой лунки с корнями. Чтобы защититься от паразитов и водяных червей, женщины надевали для работы на рисовых чеках плотные чулки.

Вскоре двоюродный брат пригласил меня в колхоз «Политотдел», где сам работал завхозом в корейской школе. В 1938-м году, когда произошла первая стычка советских войск с Японией у озера Хасан, над нашими головами снова сгустились тучи. Начались массовые аресты. Почти всех людей старшего поколения сажали без суда и следствия. От этого появились вакансии. Я устроился учителем корейского языка в начальных классах на место арестованного педагога. Успел проработать полтора года. 1 сентября 1939 года преподавание в корейских школах на родном языке запретили***. Перешли на русский язык, который до этого преподавали только как отдельный предмет.

Я тогда еще плохо владел русским языком, поэтому был вынужден уйти из школы. Я поступил в Институт народного хозяйства имени Куйбышева в Самарканде, мечтал учиться в Университете. Но судьба распорядилась иначе. Германия оккупировала Польшу и началась Мировая война, вступить в которую готовился Советский Союз. С первого курса многих призывали в армию — русских и узбеков, но не корейцев. Аудитории были почти пустые. В это время я получил телеграмму из дома о том, что мои родители не могут обойтись без моей помощи. Написал заявление об отчислении, надеясь продолжить учебу потом. Декан меня уговаривал: «Учись, учись! Освоишь русский язык, сам станешь преподавателем, профессором». Но мне пришлось вернуться в колхоз. Работал пастухом, потом бухгалтером. Когда вступил в партию, стал работником культуры. В 1941 году я женился. Через тринадцать дней после свадьбы началась война. Наша молодежь была полна энтузиазма. Многие пытались, вопреки запрету, уйти на фронт добровольцами. Мы с друзьями специально ездили в военкомат, подавали заявления, но нам отказали. Был у меня один друг по фамилии Ким, что по нашему значит «золото». Он ухитрился сменить фамилию на Золотарева, и его призвали. А я опять вернулся домой, чтобы прожить долгую жизнь в повседневных трудах и заботах. В этом году отпраздновал свое девяностолетие.

Ким Пен Хва – человек-легенда

2 июля 1945 года, незадолго до того, как СССР объявил войну Японии, Лаврентий Берия издал приказ, согласно которому все корейцы были взяты на учет в качестве спецпереселенцев, получив фактический статус ссыльных. В местах их поселений были созданы отделения специальных комендатур при местных управлениях НКВД. Но после смерти Сталина основные ограничения были сняты. В пятидесятые годы, получив паспорта, советские корейцы смогли выезжать за пределы Средней Азии, учиться в России, и даже получили возможность вернуться на Дальний Восток. Но люди не захотели опять начинать все с нуля. Ведь их родные села в уссурийской тайге давно заросли дикой травой. Зато в Узбекистане корейские колхозы к тому времени сильно окрепли, разбогатели и стали передовыми хозяйствами не только в области рисоводства, но и по выращиванию хлопчатника. На их благодатные земли мигрировали более десяти тысяч корейцев из Казахстана, и к 1969 году численность корейской общины Узбекистана почти удвоилась, достигнув 138 тысяч человек.

Особенную известность получил колхоз «Полярная звезда», сегодня носящий имя своего председателя Ким Пен Хва. Родившийся 6 августа 1905 года в селе Чапигоу Суйфунского района Приморья в семье мигрантов из Хамген Букдо, Ким Пен Хва в юности участвовал в борьбе с японскими интервентами на Дальнем Востоке. Затем в качестве кадрового офицера был награжден за активные действия во время конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) и направлен в Москву на военно-политические курсы. Но трагические события эпохи помешали его армейской карьере. После переселения корейцев в 1937 году, за которым последовали национальные «чистки» в партийных и административных рядах, немногочисленные корейцы в рядах Красной Армии почувствовали себя неуютно. Летом 1939 года, в разгар репрессий, молодой офицер демобилизовался в звании старшего лейтенанта с должности помощника командира роты Казанской стрелковой дивизии, и уехал в Узбекистан, где сначала работал начальником строительно-мелиоративного управления в колхозе «Новый Путь». В 1940 году Ким Пен Хва избрали председателем отстающего хозяйства в соседнем районе, пытавшегося освоить заболоченные земли и заросли тугаев вокруг маленького кишлака Чивин-тепа, что по-узбекски значит «Комариный холм». Корейские переселенцы назвали этот колхоз «Полярная звезда», в честь колхоза, оставленного ими в Михайловском районе Приморья. Ким Пен Хва за несколько лет сумел сделать из этого хозяйства настоящую звезду отрасли, в первый же год увеличив урожайность риса в два раза, а в тяжелые военные годы смог нарастить в пять раз площадь орошаемых земель. При этом он подал соплеменникам пример патриотизма, внеся в Фонд обороны сто тысяч рублей из личных сбережений. Последовав его примеру, пять крупных корейских колхозов Ташкентской области перечислили шесть миллионов рублей на строительство боевых самолетов и танков. А председатель колхоза «Северный маяк» Сергей Цой внес на оборону отечества от своей семьи один миллион рублей.

В послевоенные годы «Полярная звезда» совершила очередной мощный рывок в получении высоких урожаев риса и хлопчатника, став одним из передовых хозяйств Узбекистана. В 50-х годах между корейскими колхозами началось интенсивное соревнование в трудовых победах и благоустройстве жизни. В своем колхозе Ким Пен Хва построил три клуба, шесть школ, шесть магазинов, больницу, роддом, аптеку, баню, стадион, почтовое отделение, швейные и сапожные мастерские. Все дворы колхозников были радиофицированы и электрифицированы. Были созданы корейский народный театр, национальные ансамбли, футбольная и волейбольная команды. 26 передовиков «Полярной звезды» были награждены званием Героев социалистического труда.

Ким Пен Хва возглавлял «Полярную звезду» 34 года, избирался депутатом Верховного Совета Узбекской ССР II-VII созывов, был членом Комиссии Верховного Совета республики по сельскому хозяйству. Единственный из корейцев бывшего СССР, он был дважды награжден Звездой Героя Труда и четырьмя орденами Ленина. Как дважды Герою, ему полагался прижизненный бюст на родине, и он захотел установить его не в Чапигоу, а вблизи Комариного холма, заявив, что считает своей родиной Узбекистан. После смерти Ким Пен Хва в 1974 году его имя присвоили колхозу «Полярная Звезда», ставшему к тому времени многонациональным, а также одной из улиц Ташкента. В 2005 году корейская община Узбекистана торжественно отметила столетие со дня рождения легендарного руководителя.

Корейцы Узбекистана вчера и сегодня

С 70-80 годов численность корейского населения в Узбекистане перестала расти особенно быстрыми темпами. Корейцы начали активно переселяться из сельской местности в крупные города, особенно в Ташкент, где местами их компактного проживания сделались южные районы и пригороды — Куйлюк и Сергели. В городских семьях появилась негласная традиция заводить не больше двух детей, чтобы наверняка обеспечить им материальный достаток, высшее образование и перспективы карьеры. Тем временем корейские колхозы Ташкентской области переставали быть корейскими по большинству населения, заполняясь узбеками, перебиравшимися туда из менее благополучных мест. Корейцы-горожане, тем временем, штурмовали урбанистические сферы деятельности, достигнув успехов практически во всех областях. При этом они внесли заметный вклад в развитие науки, культуры и искусства Узбекистана. Наиболее известны доктор физико-математических наук Вячеслав Эм, доктор филологических наук Алексей Шин, востоковед Валерий Ким, художник Николай Шин, за пределами Узбекистана называемый «Восточным Пикассо», солист балета Владислав Югай, дирижер Артем Пак, фотохудожник Виктор Ан. Этот список, конечно, можно пополнить и яркими именами представителей молодого поколения.

Среди сельских корейцев в последние годы застоя также не угасли традиционное трудолюбие, дух предприимчивости и здоровый прагматизм. Ежегодно тысячи корейцев из республик Средней Азии разъезжались по всему Советскому Союзу на сезонные работы по выращиванию лука, овощей и бахчевых культур.

Корейцы активно налаживали зачатки рыночной торговли как с регионами будущего СНГ, так и между Узбекистаном и другими странами, и вообще оказались хорошо подготовленными к грядущим переменам. Не случайно на «Ипподроме» — главном оптовом рынке Узбекистана в 90-х годах — почти сразу возникло деление на «узбекский» и «корейский» базары. Но это было лишь начало новой эпохи, когда в глаза бросалась в основном энергия мелких предпринимателей и «челноков». Существует мнение, что периодом максимального расцвета крупного бизнеса корейской общины в Узбекистане были 1994-2000 годы, когда Виктор Чжен занимал должность заместителя премьер-министра в узбекском правительстве.

Отвлекаясь от политики, можно сказать, что наиболее заметным для других национальностей атрибутом повседневного присутствия корейцев в Узбекистане остается их национальная кухня, представленная во всех больших городах десятками популярных ресторанов, филиалы которых в последние годы открываются и в соседних странах, например, в Кыргызстане. Зато все труднее встретить в Ташкенте «традиционную картинку» минувшего десятилетия — корейцев, буквально на каждом перекрестке торгующих острыми салатами «морковчи», «кимчи», «фунчеза» и, приправленной красным перцем, маринованной в уксусе рыбой — хе. Приготовление и сбыт этих лакомств давно освоили и узбеки. Корейцев за прилавками с пряной едой теперь можно увидеть разве что где-нибудь на Фархадском базаре или Куйлюке. Типичные представители сегодняшней корейской молодежи — менеджеры, юристы, сетевые администраторы, деятели шоу-бизнеса. Между тем, в отдаленных регионах страны до сих пор можно найти корейские семьи, продолжающие усердно и терпеливо обрабатывать свои маленькие участки земли.

*Наиболее многочисленные корейские диаспоры проживают в Китае — около двух миллионов, США — 1 млн. 660 тысяч, Японии — около 700 тысяч. В странах СНГ насчитывается до 500 тысяч корейцев: в России — 140 тысяч, в Казахстане — около 100 тысяч, в Кыргызстане — 20 тысяч, на Украине — около 15 тысяч. В Узбекистане наиболее крупные корейские общины сегодня сосредоточены в Ташкенте — около шестидесяти тысяч, Ташкентской области — семьдесят тысяч, в Сырдарьинской области — одиннадцать тысяч, в Каракалпакстане — восемь тысяч, в Самаркандской области — шесть тысяч, в Хорезме — пять тысяч человек.

**Еще до массового переселения корейцев с Дальнего Востока в Ташкентской области существовало тридцать корейских колхозов.

***Корейцы, переселившиеся в Среднюю Азию из Приморья, говорят на северо-восточном хамгенском диалекте, который заметно отличается от хангугинского диалекта Южной Кореи. За семьдесят лет жизни в Узбекистане язык местных корейцев впитал некоторые заимствования из русского и узбекского языков. В сельской местности на родном языке до сих пор говорят многие представители старшего поколения. Практически все корейцы Узбекистана свободно владеют русским языком, и большинство, особенно в сельской местности, хорошо знает узбекский язык.

Источник: Фергана.Ру
Фото © Фергана.Ру

  • http://thequestion.ru/questions/157402/pochemu-v-uzbekistane-mnogo-koreicev
  • http://wikiredia.ru/wiki/%D0%A1%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B5%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%B0%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%B5%D0%B9%D1%86%D1%8B
  • http://www.asiaterra.info/reportazhi/korejtsy-uzbekistana-otmetili-roditelskij-den
  • http://www.gazeta.uz/ru/2017/11/18/korea
  • http://koreamuseum.ru/main/16-prazdniki.html

Смотрите видео: История корейцев (Корё сарам — Koryo saram). Доктор Ли Дин (Часть 1)

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть