ПОЛИТИКА США ПО ОТНОШЕНИЮ К СЕВЕРНОЙ КОРЕЕ: КОНЕЦ XX — НАЧАЛО XXI В Текст научной статьи по специальности — Комплексное изучение отдельных стран и регионов

Опубликовано в «Русском журнале» 9 сентября 2003 года с заметными сокращениями и под заголовком "Эпитафия обществу контроля"

Поезд с мешочниками. Конец 1990-х годов (фото "Чосон чуган")

О современной Северной Корее часто говорят как о «сталинистском» государстве. В таком определении есть немалая доля правды. Действительно, с конца 1950-х и до начала 1990-х годов северокорейское общество являло собой, пожалуй, наиболее близкое приближение к кошмарам Оруэлла, которое в принципе возможно на Земле.

На протяжении этих десятилетий владение радиоприемниками со свободной настройкой было уголовно наказуемо, а производимые в КНДР приёмники имели фиксированную настройку на волну официального северокорейского вещания. Все иностранные издания поступали в спецхран, причем исключений не делалось даже для «Правды» и «Жэньминь жибао». Для поездки за пределы родного уезда требовалось специальное разрешение полиции, которое выдавалось только при наличии командировочного предписания или надлежащим образом заверенного приглашения от родственников. Всё население состояло в группах взаимного контроля по месту жительства (по нескольку десятков семей в каждой), и начальник такой «народной группы» должен был регулярно следить за тем, что происходит в подведомственных ему домах. Раз в несколько месяцев жильё среднестатистического корейца подвергалось внезапной ночной полицейской проверке: полиция проверяла, только ли зарегистрированные по данному адресу лица находятся в доме, а заодно выясняла, нет ли там незарегистрированных радиоприёмников и иных запрещенных на данный момент устройств и предметов.

В те, еще недалекие, времена рядовой житель КНДР проводил на собраниях 3-4 часа в день, по праздникам в организованном порядке отправлялся совершать ритуальные поклоны перед ближайшей статуей Великого Вождя. Его «народная группа» следила за тем, чтобы на стенах его жилища красовались портреты Ким Ир Сена и Ким Чжон Ира. С 1972 г. кореец не мог выйти из дома без значка с портретом Великого Вождя.

Любая частная экономическая деятельность была запрещена. Еще в конце 1950-х гг. было проведено полное кооперирование деревни. Однако, в отличие от советских колхозов, в северокорейских кооперативах не предусматривалась выдача приусадебных участков. Не было в Корее и садовых участков у горожан. Частные огороды около жилых домов имели площадь 15-20 кв.м, и на них можно было выращивать, разве что, приправы и красный перец. В 1960-е годы правительство КНДР даже запретило рынки. Правда этот запрет продержался недолго, и к 1980 г. рынки вновь появились в северокорейских городах. Однако они оставались небольшими по размерам и не отличались особым разнообразием товаров.

Практически все товары в стране распределялись по карточкам. В зависимости от своего положения в замысловатой официальной иерархии, житель КНДР ежедневно получал от 400 до 1000 граммов зерна. Два-три раз в год (обычно — на день рождения Великого Вождя и день рождения Любимого Руководителя) ему выдавали полкило или килограмм мяса. Рыба полагалась чуть чаще, а осенью по карточкам выдавали капусту для кимчхи, корейских остромаринованных овощей. Сахара не выдавали уже давно, но вот леденцы детям полагались (формально, правда, не по карточкам, а как подарок Великого Вождя ).

Иначе говоря, в 1960-1990 гг. Северная Корея представляла из себя классический пример казарменного социализма. Ким Ир Сен показал себя большим сталинистом, чем сам Сталин.

Однако у всей этой политики был один недостаток, который до поры до времени никем не осознавался: постоянный контроль над населением требовал немалых ресурсов. Поэтому экономическая катастрофа середины 1990-х годов не только унесла множество жизней, но и разрушила ту систему контроля, которую с таким тщанием и так долго возводил Ким Ир Сен. Оказалось, что тотальный контроль над населением стоит недёшево и в силу этого возможен лишь на достаточно солидной экономической базе.

Северокорейская экономическая система всегда имела серьезный недостаток, который до поры до времени мало кто осознавал — крайнюю зависимость от внешней помощи. Не исключено, что даже сами северокорейские руководители до какой-то степени поверили собственной пропаганде, которая на протяжении трех десятилетий уверяла мир в полной самодостаточности «чучхейской экономики». Однако полная безосновательность таких утверждений стала очевидна, когда в 1990-1991 годах советская сторона отказалась продолжать торговлю с Северной Кореей на прежних условиях. Речь, как правило, не шла о разрыве торговых отношений как таковом. Российские производители были по-прежнему готовы поставлять в Северную Корею нефть, танки и фрезерные станки. Просто российские организации потребовали оплачивать их продукцию по обычным ценам мирового рынка — и, само собой, в твердой валюте. Ни папиросы Кальмэги (без фильтра), ни клиринговые рубли, ни обещания заплатить после окончательной победы над американским империализмом больше в расчёт не принимались.

Результаты сказались немедленно. К 1995 г. Северная Корея находилась на грани катастрофы. Производство зерновых снизилось с 8 млн. тон в конце восьмидесятых до всего лишь 4,27 млн. тон в 1993 году.

Когда в 1996-1997 гг. в Пхеньяне наконец решились признать, что страна испытывает продовольственные трудности, официальная пропаганда заявила, что их причиной стали катастрофические наводнения 1995 г., подобных которым, якобы, не было сто лет . Однако наводнения 1995 г. лишь обострили кризис «чучхейского земледелия», который был частью общего экономического кризиса КНДР. Это хорошо видно из статистики производства продовольствия в КНДР. В 1992 г. Северная Корея собрала 4,4 млн. тон зерновых. В 1993 производство составило 4,3 млн. т, в 1994 — 3,9 млн.т, в 1995 — 4,1 млн.т, и в 1996 — 3,5 млн.т. Примерно на этой отметке, между 3,5 и 3,9 млн.т, оно оставалось и в последующие годы. Таким образом, кризис наметился почти за пять лет до наводнений.

Поначалу власти пытались действовать так, как будто ничего не произошло. Однако уже в 1996 г. стало ясно, что отоваривать карточки по всей стране невозможно. Чтобы обеспечить собственную безопасность, правительство пошло на единственный разумный шаг. Зерно по карточкам продолжали получать жители Пхеньяна, военнослужащие и чиновничество. Жители провинциальных городов и деревень были предоставлены своей собственной судьбе. Карточки им по-прежнему выдавали, но более не отоваривали. Не всем удалось уцелеть: по разным оценкам, голод 1996-2000 гг. унес от 250 тысяч до 2 миллионов жизней, то есть от 1% до 10% всего населения страны.

К началу голода примерно 70-80% северокорейских предприятий уже не работало. Производство остановилось еще в 1992-1995 гг., после того, как перестала поступать советская экономическая помощь. Сказывалось тут отсутствие комплектующих и импортного сырья, а также острейшая нехватка нефтепродуктов, которые нельзя было больше закупать по льготным ценам в СССР.

Поэтому рабочие остановившихся заводов и их жены занялись активной бартерной торговлей, выменивая на продовольствие свои личные вещи, а также то, что им удавалось вынести с заводской территории. После 1996 г. недавнюю «страну образцового социализма» захлестнула волна челночной торговли и полулегального мелкого предпринимательства. Власти смотрели на эту деятельность сквозь пальцы, ведь было понятно, что таким образом население как-то кормит себя. Поэтому полиция, кассиры и проводники поездов перестали интересоваться наличием разрешений на поездки или, в худшем случае, соглашались не обращать внимания на отсутствие такого разрешения за соответствующую мзду.

Северокорейские поезда второй половины девяностых наверняка навсегда останутся в памяти тех, кому в них ездить — или хотя бы видеть их. И в более благополучные времена поезда в КНДР не отличались особой роскошью. В купейных ездило только высшее начальство, а рядовые корейцы проводили ночь на деревянных скамейках общих вагонов, которые по виду напоминали советские электрички. Однако в годы Великого Голода поезда стали ходить крайне нерегулярно, и их брали буквально штурмом. В большинстве вагонов не осталось стекол — их выбили пассажиры, пытавшиеся попасть внутрь через окна. Обычным делом для корейских челноков стали поездки на крышах вагонов. Тем же, кто оказывался внутри вагона, порою приходилось ехать всю ночь стоя в толпе.

Возникшей ситуацией стали пользоваться водители машин — размеется, не частных, которых в КНДР почти не существует, а государственных. Водители сами стали активно заниматься торговлей или возить челноков за солидную плату. Власти временами начинали компании по борьбе с «злоупотреблениями социалистической собственностью», но в большинстве случаев они просто игнорировали подобные нарушения, предоставляя бороться с ними непосредственному начальству предприимчивых шоферов. Начальство же это в большинстве случаев находилось с шоферами в доле и, естественно, преследовать их не собиралось.

Естественным следствием такого поворота событий стал стремительный рост рынков. По своим размерам они увеличились в десятки и даже сотни раз, превратившись в центр жизни большинства северокорейских городков и поселков. На рынках не только торговали продуктами и промышленными товарами, многие из которых были контрабандно ввезены из Китая. Там стали появляться маленькие закусочные, ремонтные мастерские, а в их окрестностях предприимчивые тетушки наладили сдачу комнат или углов странствующим торговцам. Разумеется, появилась и проституция, до этого практически не существовавшая (при жизни Ким Ир Сена даже в интуристовских гостиницах сексуальным обслуживанием дорогих гостей занимались не кореянки, а специально приглашенные тайки и филиппинки).

К концу 1990-х годов даже в крупных городах, где карточки продолжали иногда отоваривать, примерно 60% продуктов и почти все потребительские товары покупались на рынках. Правда, рыночные цены были огромными: до июльских реформ 2002 г. килограмм риса стоил около 40-50 вон — при средней зарплате в 200 вон в месяц. Это означало, что бюджетники, честно живущие на выплачиваемые им государством деньги, не имели шансов прокормиться в самом буквальном смысле слова. Необходимо было искать какой-то дополнительный доход. Для одних его источником стала торговля, для других — ремесло, а значительная часть служилого люда стала брать взятки и всячески использовать свое служебное положение.

Резкий рост коррупции отмечается практически всеми, кому пришлось иметь дело с Северной Кореей в последние годы. Правда, появилась коррупция в КНДР уже довольно давно — соответствующие жалобы высказывались северокорейцами еще в кимирсеновские времена, где-то с начала 1980-х гг. По-видимому, дело тут в смене поколений. До начала 1980-х годов практически всё высше и значительная часть среднего чиновничества состояла из ветеранов Корейской войны. Эти люди вступили в партию в 1945-1950 гг. и, как правило, отличились на фронтах Корейской войны. Эти ветераны были людьми жёсткими и малообразованными, однако в большинстве своем они были преданы Вождю и Родине и искренне верили в официальные постулаты. После 1980 г. им на смену пришло поколение конформистов, которые пришли в государственный и партийный аппарат делать карьеру уже в послевоенные времена. Эти люди — отчасти в силу цинизма, а отчасти в силу образованности — относились к официальным установкам с куда меньшим пиететом, чем их предшественники. Они также были менее склонны забывать о своих личных интересах. Понятно, что рыночная стихия дала чиновникам этого нового поколения множество способов для улучшения собственного материального положения. Способствовала коррупции и роскошь, которой окружил себя клан Кимов в последние десятилетия — о любви Ким Чжон Ира к дорогим машинам, красивым актрисам и хорошему коньяку знают в северокорейском истэблишменте очень многие.

Торговля на рынках идет не только на стремительно дешевевшие северокорейские воны, но и на валюту. Традиционно в КНДР существовало необычно либеральное для сталинистской страны отношение к валютному контролю. В первую очередь это было связано с необходимостью выжимать деньги из примерно 100 тысяч японцев корейского происхождения, которые, поверив рассказам пхеняьнской пропаганды, имели глупость вернуться на родину предков в начале 1960-х годов. С середины же 1990-х годов доллары и иены заметно потеснили местную валюту в качестве платежного средства при крупных сделках.

Однако самым важным из перемен, что произошли в КНДР в 1996-2000 гг. стала массовая нелегальная миграция корейцев в Китай. Традиционно корейско-китайская граница охранялась достаточно плохо. В тщательной её охране просто не было особой нужды: перебежчиков легко вылавливали в Китае местные власти и потом выдавали на суд и расправу в КНДР. С 1996 г. тысячи северокорейцев устремились в Китай. Там они обычно находили подённую работу, которая позволяла им как-то прокормить себя.

Миграция через границу приобрела внушительные масштабы. В 1999 гг. в Китае находилось от 150 до 200 тысяч нелегальных северокорейских беженцев. Китайские власти, в общем, понимали, что беженцы спасаются от вполне реальной угрозы голодной смерти, и смотрели на их присутствие сквозь пальцы (по крайней мере, если беженцы не создавали политических проблем). Кроме того, приграничные районы Китая населены преимущественно этническими корейцами, которые прятали своих соплеменников в тех редких случаях, когда полиция пыталась организовывать облавы на беглецов.

Важно, что движение через границу было и остаётся двусторонним. Многие беженцы, откормившись и заработав кое-какие деньги, возвращаются назад в Северную Корею. Порою они ходят через границу регулярно. Некоторые из них превратились в профессиональных челноков-контрабандистов, другие же просто ходят в Китай на заработки: ведь даже скромные по китайским меркам деньги в Северной Корее превращаются в целое состояние. Наконец, многие кореянки отправляются в Китай, чтобы выйти там замуж. В деревнях Маньчжурии в последнее десятилетие образовался дефицит невест, и менее удачливые мужики — вдовцы с детьми, бедняки, инвалиды — готовы неплохо заплатить посреднику за то, чтобы он свёл их с привлекательной и работящей кореянкой. Правда, поскольку та находится в Китае нелегально, о формальной регистрации брака не приходится и говорить, но это обстоятельство мало смущает ни самих кореянок, ни китайских крестьян, которых не слишком-то волнуют всяческие официальные процедуры. Многие брокеры сами нелегально переходят границу, чтобы потом вернуться в Китай с партией невест.

Многие беженцы-нелегалы пытались попасть в Южную Корею, но это оказалось очень непросто. Несмотря на все официальные декларации, Сеул больше не рвется принимать выбравших свободу северокорейских братьев, и пришедших в южнокорейские представительства северян сейчас весьма бесцеремонно отправляют восвояси.

В результате в последние годы примерно полмиллиона северокорейцев побывало за границей. Они видели китайское процветание, и они слушали, что сами китайцы считают себя нищими по сравнению с жителями Южной Кореи! Многие из беженцев общались с южнокорейцами, читали сеульские газеты и даже пользовались Интернетом. Едва ли они теперь поверят в то, что Южная Корея действительно представляет и собой нищую колонию американского империализма. Вернувшись в Корею, они, пусть и с осторожностью, делятся своими впечатлениями, а иногда даже привозят с собой миниатюрные радиоприемники, с помощью которых они слушают южнокорейское вещание.

Столкнувшись с миграцией таких масштабов, северокорейские власти существенно смягчили свое отношение к перебежчикам. До начала 1990-х годов пойманного перебежчика ждали годы лагерной жизни или публичная казнь. Сейчас же нелегальный переход границы рассматривается как относительно мелкое правонарушение. Пойманных беглецов отправляют в тюрьму всего лишь на несколько месяцев, и многие из них, выйдя на свободу, вновь отправляются в Китай.

Результатом всех этих событий стал крах той системы, которую долго и умело формировал Ким Ир Сен. При этом система обрушилась (или, скорее, обрушивается) достаточно неравномерно. Наиболее пострадали те её части, поддержание которых требовало от властей систематического выделения определенных ресурсов.

Ношение значков с портретами Вождя и вывешивание его портретов во всех жилых помещениях остается обязательным и поныне. Исполнение этих требований относительно легко контролировать, а их нарушение воспринимается как прямое «оскорбление величества». С другой стороны, в последние годы почти прекратились выборочные ночные проверки частных домов. Все больше людей не посещают собрания, которые десятилетиями отнимали у корейцев по несколько часов ежедневно. Связано это с тем, что многие корейцы, даже числясь в государственных организациях, сейчас занимаются торговлей, ремеслом и или мелким домашним бизнесом и на своей официальной работе не появляются неделями. Делать им там, в общем, и нечего: большинство заводов по-прежнему стоит. Если представители субэлиты — учителя, инженеры, чиновники — еще вынуждены регулярно появляться на собраниях и произносить там положенные речи, то низы потеряли к подобному времяпрепровождению всякий интерес. Делать карьеру эти ставшие рыночными торговцами работяги никак не собираются, а вознаградить их за рвение система больше не может — по сути, они давно уже не зависят от официальных структур.

Однако наиболее серьезные изменения произошли в отношениях статуса. В кимирсеновском обществе материальное положение человека и его статус определялись в основном его отношениями с государством. Чиновники, военные, официально признанные деятели искусства жили хорошо, рядовые корейцы — плохо, а те, кто имел несчастье или глупость не понравиться государству — очень плохо. Северокорейская особенность заключалась в том, что последняя категория была во многом наследственной. Например, потомки помещиков, буддистских или христианских священнослужителей, чиновников колониальной администрации, куртизанок, предпринимателей и иных подобных групп подвергались серьезной дискриминации на протяжении многих поколений. Еще в конце 1950-х годов всё населений КНДР было разделено на 51 полу-наследственную группу, и эта кастовая принадлежность во многом определяла судьбу корейца.

В последнее десятилетие вся эта система рухнула. Статус человека в новых условиях всё больше определяется его состоянием, а не революционной чистотой его происхождения. Многие деятели черного рынка сколотили немалые состояния. При этом они зачастую вышли из тех слоев, которые в кимирсеновской системе подвергались заметной дискриминации. Показательно в этом смысле отношение к вернувшимся в КНДР из Японии этническим корейцам, которых — вместе с членами семей — сейчас насчитывается примерно 150-200 тысяч. На протяжении десятилетий добропорядочные граждане несколько сторонились этих возвращенцев и избегали вступать с ними в брак. То обстоятельство, что большинство возвращенцев имело доступ к валютным переводам из Японии, с лихвой компенсировалось их «идеологически сомнительной» репутацией и, соответственно, большой вероятностью того, что возвращенец попадет в какую-то историю с властями. Сейчас политические риски забыты. В условиях стихийной капитализации экономики даже небольшие суммы в иностранной валюте могут быть в результате умелых торгово-спекулятивных операций превращены в целое состояние. Поэтому возвращенцы сейчас играют всё более заметную роль в северокорейском обществе.

Разумеется, рынок принес социальное неравенство. Точнее, социальное неравенство сществовало в КНДР и раньше: мало в какой из социалистических стран номенклатура имела такие привиллегии и пользовалась ими так открыто, как в Северной Корее. Однако новый тип неравенства возникает вне государства и, во многом, вопреки ему. Потомок героя Корейской войны не может более рассчитывать на серьезные преимущества перед потомком колониального чиновника. Перед рынком их шансы равны — в том числе и потому, что пхеньянская номенклатура, в отличие от номенклатуры советской или китайской, обычно не слишком рвется в бизнес, отношение официальных структур к которому остается противоречивым. Северокорейский бизнес по-прежнему во многом остается занятием маргиналов, выходцев из низов.

Капитализм в КНДР растёт снизу и стихийно, при пассивной позиции властей. В отличие от китайской или вьетнамской номенклатуры, северокорейские власти не инициировали реформы сами и даже, как правило, не пытались как-то регулировать местную инициативу. Самое большее, на что они были готовы — это официально признать уже сложившуюся ситуацию. Именно триумфом такой политики стали «июльские реформы» 2002 г., которые в зарубежной прессе были тут же объявлены чуть ли не началом северокорейской перестройки. Фактически же реформы сводились к признанию тех реалий, которые сложились в обществе.

Пожалуй, единственной областью, в которой северокорейские власти действуют достаточно активно, является привлечение иностранных инвестиций. Однако именно их активность, в сочетании с полнейшей неопытностью в таких делах, зачастую приводит к трагикомическим недоразумениям. Иностранный инвестор в КНДР не идет совершенно. Единственное исключение — некоторые южнокорейские фирмы, но за их спинами стоит официальный Сеул, уже давно взявший курс на умеренное подкармливание своего беспокойного соседа.

Еще одна особенность КНДР — это полное отсутствие политической либерализации. Власти по-прежнему беспощадно подавляют любую попытку несанкционированной государством политической деятельности. В КНДР по-прежнему нет диссидентов — как не могло их быть, например, в Советском Союзе сталинских времен.

Тем не менее, Северная Корея примером частичного и постепенного демонтажа сталинского режима снизу, при пассивной и нерешительной позиции власти. В наши дни КНДР остается одним из самых репрессивных режимов планеты, но называть его сейчас «сталинистским», пожалуй, можно только с большими оговорками.

Аннотация научной статьи по комплексному изучению отдельных стран и регионов, автор научной работы — Ланцова Ирина Сергеевна

В статье рассматриваются отношения между США и КНДР с конца 80-х годов XX в. до настоящего времени. Дается сравнительный анализ подходов администраций Дж. Буша-старшего, Б. Клинтона, Дж. Буша-младшего, Б. Обамы к проблемам Корейского полуострова. Особое внимание уделяется ядерной и ракетной программам Северной Кореи. Отмечается, что в основе американской политики по отношению к КНДР сегодня, как и прежде, остается стремление к поддержанию статус-кво на Корейском полуострове.

The US Policy toward North Korea: the late 20th — early 21st centuries

The article examines relationship between the US and North Korea since the late 1980s until present. A comparative analysis of the approaches of George H. W. Bush, Bill Clinton, George W. Bush, Barack Obama to the problems of the Korean Peninsula is given. Particular attention is paid to nuclear and missile programs of North Korea. The author concludes that U. S. foreign policy towards North Korea throughout the entire researched period has been driven by the desire to maintain status quo on the Korean peninsula.

Текст научной работы на тему «ПОЛИТИКА США ПО ОТНОШЕНИЮ К СЕВЕРНОЙ КОРЕЕ: КОНЕЦ XX — НАЧАЛО XXI В»

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

ПОЛИТИКА США ПО ОТНОШЕНИЮ К СЕВЕРНОЙ КОРЕЕ: КОНЕЦ XX — НАЧАЛО XXI В.

В статье рассматриваются отношения между США и КНДР с конца 80-х годов XX в. до настоящего времени. Дается сравнительный анализ подходов администраций Дж. Буша-старшего, Б. Клинтона, Дж. Буша-младшего, Б. Обамы к проблемам Корейского полуострова. Особое внимание уделяется ядерной и ракетной программам Северной Кореи. Отмечается, что в основе американской политики по отношению к КНДР сегодня, как и прежде, остается стремление к поддержанию статус-кво на Корейском полуострове.

Ключевые слова: США, КНДР, северокорейская ядерная программа, северокорейская ракетная программа, шестисторонние переговоры, мирный договор.

Несколько последних десятилетий ситуация на Корейском полуострове находится в эпицентре внимания мировой общественности, государственных и политических лидеров многих стран. Соединенные Штаты Америки вовлечены в эту ситуацию как одна из ведущих стран современного мира. США принимали участие в Корейской войне 1950-1953 гг, их вооруженные силы до сих пор находятся на территории Южной Кореи. Между США и Южной Кореей осуществляется сотрудничество в различных сферах, в том числе в военно-политической, экономической, технической. С Северной Кореей после подписания в Пханмунчжоме 1953 г. соглашения о перемирии и вплоть до конца 1980-х годов никаких контактов Соединенные Штаты не поддерживали. Оба государства оставались в состоянии открытой конфронтации, характерной для эпохи «холодной» войны.

В конце 1980-х годов обстановка в мире в целом и на Корейском полуострове в частности начала меняться. После того как были нормализованы отношения СССР и КНР с Южной Кореей, а сама Южная Корея стала проводить новую политику в отношениях с Северной Кореей, США должны были скорректировать свою позицию по отношению к КНДР. С этой целью в октябре 1988 г. Госдепартамент США разработал план, выполнение которого должно было послужить облегчению установления контактов с Северной Кореей. Данный план включал четыре пункта: 1) поощрение неофициальных, неправительственных визитов северокорейских граждан в США, 2) снижение требований к финансовой состоятельности северокорейских граждан, совершающих поездку в США, 3) разрешение поставок ограниченного количества американской гуманитарной помощи в КНДР, 4) встречи с представителями КНДР на нейтральной территории. В публичных заявлениях американские дипломаты неоднократно указывали на то, что и от Северной Кореи ожидают более конструктивного подхода. В рамках такого под-

© И. С. Ланцова, 2014

хода США надеялись на прогресс в отношениях между Севером и Югом, возвращения останков американских солдат, погибших в годы Корейской войны, ослабления антиамериканской пропаганды, реализации мер доверия в ДМЗ (демилитаризованной зоне), отказа от терроризма в государственной политике (Oberdofer, Don, 2001, р. 315-323).

Инициатива США была позитивно встречена Северной Кореей. Корейские дипломаты предложили провести двухстороннюю встречу в Пекине. Первая встреча между представителями КНДР и США состоялась 5 декабря 1988 г, американскую сторону представлял политический советник американского посольства в Пекине Р. Бёркхардт. Таким образом, у КНДР впервые появился официальный дипломатический канал, по которому могли осуществляться прямые консультации с США.

Наиболее острым вопросом в отношениях между США и Северной Кореей с начала 1990-х годов является вопрос о ядерном статусе Корейского полуострова, а также о ядерной программе КНДР. В Соединенных Штатах сложилось несколько подходов к решению данной проблемы. Согласно одному из них, обладание КНДР ядерным потенциалом способствует разрушению режима нераспространения. Соответственно ради решения глобальной задачи по денуклеаризации Корейского полуострова возможно идти на определенные компромиссы в отношениях с Северной Кореей. Сторонники другого подхода, именуемого мессианским, считают невозможным вступать с Северной Кореей в диалог или идти на компромиссы, поскольку Северная Корея не соответствует американским представлениям об идеальном государстве. Поэтому северокорейский режим должен быть либо трансформирован на основе либеральных ценностей, либо свергнут. Приверженцы изоляционистского подхода полагают, что Соединенные Штаты не должны тратить слишком много усилий на решение проблем Кореи, основной груз их решения должен лечь на страны, находящиеся в непосредственной географической близости от КНДР. Наконец, существует довольно много сторонников сохранения status quo на полуострове, так как это позволяет сохранять американское военное присутствие как в Южной Корее, так и в регионе в целом.

В 1991 г. были разработаны варианты мер воздействия на КНДР в случае обретения последней ядерного оружия. Первый вариант предусматривал приобретение аналогичного оружия Республикой Корея, что обеспечило бы механизм сдерживания. Второй вариант предполагал применение международных экономических санкций в качестве важнейшего инструмента давления на КНДР. Согласно третьему варианту, могли бы быть предприняты силовые действия по отношению к северокорейским ядерным объектам. Еще в тот период сенатор Алан Крэнстон говорил о том, что «не существует большей угрозы безопасности в мире, чем государство-изгой наподобие Северной Кореи, получающее ядерное оружие» (Senat. 2007).

В 1991 г. важным шагом на пути нормализации отношений США и КНДР стало их взаимодействие в рамках создания безъядерной зоны на Корейском полуострове. Вывод американского ядерного оружия с территории Южной Кореи, с одной стороны, и подписание КНДР гарантий с МАГАТЭ, с другой стороны, по-

зволили снизить общую напряженность на полуострове и создали благоприятную атмосферу для взаимодействия двух государств. Однако уже весной 1992 г. начался первый ядерный кризис, приведший к эскалации напряженности и поставивший страны практически на грань боевых действий.

Летом 1994 г. экс-президент США Дж. Картер провел переговоры с Ким Ир Сеном. Лидер КНДР согласился заморозить ядерную программу и поставить ее под контроль МАГАТЭ в обмен на строительство более современных реакторов на легкой воде, а также в обмен на гарантии США о неприменении ядерного оружия против Северной Кореи (81да1, 2007). Такое компромиссное решение, достигнутое в рамках переговоров, не устраивало многих политиков среди американского истеблишмента, и прежде всего среди республиканцев. В условиях развала мировой системы социализма, экономической стагнации в самой КНДР в начале 1990-х годов получили популярность прогнозы о скором коллапсе северокорейского режима. Смерть Ким Ир Сена в июле 1994 г., казалось, делала такие прогнозы еще более реалистичными. В этих условиях данное компромиссное решение воспринималось как временная мера, позволяющая дождаться закономерного исхода.

Рамочное соглашение 1994 г. открыло новые перспективы для нормализации отношений двух стран. Стороны согласились в течение трех месяцев после его подписания уменьшить торговые и инвестиционные барьеры, включая ограничения на телекоммуникационные услуги и финансовые переводы. Были достигнуты договоренности о создании пунктов связи в Вашингтоне и Пхеньяне. Открылась перспектива для повышения двусторонних отношений до уровня послов.

В 1995 г. процесс нормализации отношений между США и КНДР приобрел конкретные черты. КНДР сняла запрет на заход американских кораблей в северокорейские порты и импорт американских товаров. В ответ Госдепартамент США объявил, что санкции в отношении Пхеньяна будут смягчены. Была установлена телефонная и телекоммуникационная связь между КНДР и Соединенными Штатами. Произошла либерализация порядка выезда американских граждан в Северную Корею. Американские средства массовой информации получили право открывать свои представительства в Северной Корее, а северокорейским журналистам была предоставлена большая свобода действий в США.

В итоге администрация Б. Клинтона была подвергнута серьезной критике со стороны республиканской части Конгресса. Суть ее сводилась к тому, что КНДР получила время для развития своей ядерной программы и топливо для обеспечения насущных нужд, а США — лишь обещания, которые невозможно проконтролировать. Большое неудовольствие вызывал и тот факт, что многие решения были приняты в обход Конгресса. Например, первая партия мазута в январе 1995 г. была поставлена без одобрения Конгресса, для этого были использованы специальные фонды Министерства обороны.

В 1996 г. КНДР предприняла попытки заключить двухсторонний мирный договор с Соединенными Штатами взамен соглашения о прекращении огня 1953 г. Сделать это предполагалось в два этапа: первоначально подписать временное двустороннее соглашение для предотвращения вооруженного конфликта

на Корейском полуострове, а затем — мирный договор между Вашингтоном и Пхеньяном. Власти США такой сценарий развития событий не одобрили, так как в данном случае из процесса исключалась Южная Корея. Это обстоятельство могло серьезно ухудшить двусторонние отношения Вашингтона и Сеула, особенно после того, как РК фактически оказалась за бортом урегулирования первого ядерного кризиса. Ответным шагом КНДР стала активизация военных маневров в своей части Объединенной зоны безопасности в ДМЗ. В условиях, когда в США вскоре должны были состояться президентские выборы, а ситуация в Северо-Восточной Азии в целом отличалась высокой напряженностью (кризис в Тайваньском проливе 1996 г.), американская администрация не стремилась идти на обострение отношений с Северной Кореей. Поэтому было предложено провести четырехсторонние переговоры представителей РК, КНДР, КНР и США в кратчайшие сроки и без предварительных условий, чтобы выработать условия для формального окончания Корейской войны. Таким образом, формировалось пространство для политического диалога между США и Северной Кореей. Деятельность Вашингтона в этот период была направлена на реализацию трех параллельных задач: выполнение Рамочного соглашения, снижение конфронтации на Корейском полуострове в рамках диалога между Севером и Югом, расширение контактов с Северной Кореей для укрепления безопасности и стабильности в регионе. Четырехсторонние переговоры могли стать важным инструментом в реализации данной политики.

Несмотря на то, что такой формат не соответствовал первоначальным требованиям, власти КНДР в 1997 г. дали согласие на участие в предварительных консультациях по подготовке проведения четырехсторонних переговоров. Это согласие было обусловлено как кризисными явлениями в КНДР (наводнения 1995-1996 гг., гибель урожая и массовый голод, активная продовольственная помощь США), так и прагматичным подходом Севера к сложившейся ситуации. Наличие американских войск в Южной Корее при отсутствии мирного договора между США и КНДР создавало для Северной Кореи постоянную военную угрозу. Четырехсторонние переговоры давали надежду на изменение ситуации.

Три раунда переговоров прошли в 1997-1998 гг., однако ожидаемых результатов не принесли. Связано это было как с расхождениями во взглядах по повестке, так и с пересмотром США своей политики по отношению к КНДР. Данный поворот был обусловлен двумя факторами: подозрением в активизации северокорейской стороной своей ядерной программы и запуском КНДР ракеты-носителя «Тэпходон-1» со спутником в августе 1998 г. В США проявилась тенденция к формированию нового, более взвешенного подхода по отношению к Северной Корее.

В ноябре 1998 г. Белый Дом назначил координатором американской политики в отношении КНДР бывшего министра обороны У. Перри. Ему было поручено произвести полную и всестороннюю ревизию политики и целей США в отношении этой страны. В своем докладе «Пересмотр политики Соединенных Штатов по отношению к Северной Корее: выводы и рекомендации» У. Перри указал, что в случае второй войны на Корейском полуострове США и ее союзники одержат победу, однако издержки и жертвы будут огромными. В этих условиях, если

Северная Корея пойдет на свертывание своей ядерной программы, Соединенные Штаты в свою очередь должны быть готовы к нормализации дипломатических отношений с КНДР и включению в южнокорейскую политику вовлечения и мирного сосуществования. Учитывая предыдущий опыт взаимодействия с КНДР, в случае провокаций северокорейской стороны внешняя политика США должна оставаться спокойной и взвешенной. Такой подход должен применяться и в будущем, следующими администрациями (Review. 2007). В целом составители доклада предложили американской администрации взять на вооружение двухступенчатую политику: если Северная Корея отказывается от политики ядерных угроз, то США нормализуют с ней отношения и ослабляют санкции, если же она продолжает развитие ядерной программы, США будут предпринимать другие действия, гарантирующие безопасность (Ibid.). Новый курс позволил Соединенным Штатам сформировать программу, дававшую возможность действовать как в условиях сотрудничества с КНДР, так и в условиях конфронтации.

В марте 1999 г Северная Корея согласилась допустить американскую инспекцию на свой подземный комплекс в Кымчханри в обмен на поставку в КНДР 1 млн тонн картофеля и 500 тыс. тонн другого продовольствия. По результатам проверок был сделан вывод о том, что Северная Корея не нарушает Рамочное соглашение (Diamond, 2007).

В сентябре 1999 г на переговорах в Берлине США и Северная Корея смогли достичь компромисса и по ракетной программе КНДР. Пхеньян наложил мораторий на испытание баллистических ракет. При этом мораторий не накладывал ограничений на продажу ракет, что вызвало недовольство в США. В ответ Соединенные Штаты сняли лишь часть экономических санкций в отношении Северной Кореи.

В 2000 г., в условиях политики «солнечного тепла» Ким Дэчжуна и общей нормализации ситуации в Северо-Восточной Азии, США и Северная Корея почти вплотную подошли к установлению дипломатических отношений. В июне этого года после межкорейского саммита Соединенные Штаты сняли практически все остававшиеся экономические санкции в отношении Северной Кореи. Таким образом, были созданы предпосылки для нормализации двусторонних экономических отношений.

В начале октября 2000 г. в Вашингтон с официальным визитом прибыл первый заместитель Председателя ГКО, специальный представитель Ким Чен Ира, одно из важнейших лиц в политической иерархии КНДР Чо Мённок. В ходе переговоров северокорейская сторона подтвердила мораторий, наложенный на испытания баллистических ракет. По результатам встречи было принято Совместное коммюнике, в котором было обозначено, что стороны договорились предпринять шаги, направленные на фундаментальное улучшение двусторонних отношений (US-DPRK. 2007). С 23 по 25 октября 2000 г. КНДР посетила госсекретарь США М. Олбрайт. Этот визит по праву мог считаться историческим, ведь американские официальные чиновники такого уровня не посещали Северную Корею более 50 лет. Важной темой диалога на встрече М. Олбрайт и Ким Чен Ира стали вопросы возможности подписания соглашения по ракетной программе КНДР. Обсуждалась также возможность исключения Северной

Кореи из списка стран, поддерживающих терроризм. Подводя итоги визита, М. Олбрайт заявила, что главной целью поездки было донести до руководства КНДР новую политику США в отношении корейской проблемы, свободную от прошлой враждебности.

Логическим завершением нормализации отношений между США и Северной Кореей должен был стать визит в декабре 2000 г в Пхеньян президента Б. Клинтона. В ходе визита планировалось заключить всеобъемлющую сделку, в результате которой КНДР остановила бы программу разработки, производства и испытания баллистических ракет большой дальности. Хотя визит так и не состоялся, Б. Клинтон выразил надежду, что администрация Дж. Буша-младшего продолжит его политику по сотрудничеству с Северной Кореей. В целом политика администрации Б. Клинтона во второй половине 1990-х годов по отношению к КНДР определялась как «мягкая посадка» (soft landing). Она была нацелена на поддержку реформирования КНДР изнутри. Готовность Северной Кореи участвовать в четырехсторонних переговорах и прекратить испытания баллистических ракет была увязана со снятием экономических санкций и оказанием продовольственной помощи.

Несмотря на нормализацию отношений двух стран в 1996-2000 гг., северокорейский режим продолжал рассматриваться в качестве одной из основных угроз безопасности США как на региональном, так и на глобальном уровне. Именно этот факт привел к тому, что после ракетных испытаний 1998 г в Северо-Восточной Азии начались работы по созданию системы противоракетной обороны. В декабре 1998 г. было принято решение о совместных научно-технических исследованиях Японии и США по разработке ракеты-перехватчика нового поколения. Окончательное оформление данной программы произошло уже при администрации Дж. Буша-младшего.

Республиканская администрация, пришедшая к власти в результате победы на президентских выборах 2000 г., с самого начала старалась демонстрировать более жесткий подход по отношению к КНДР. В июне 2001 г. в рамках совместной пресс-конференции с южнокорейским президентом Ким Дэчжуном Дж. Буш-младший выразил обеспокоенность тем, что Северная Корея продолжает экспортировать свое ракетное оружие. Тем не менее на начальном этапе предполагалось, что новая администрация продолжит прежний курс. Основное отличие заключалось в том, что Дж. Буш-младший большое внимание уделял не только ракетно-ядерной программе КНДР, но и возможности сокращения обычных вооружений. Среди главных тем будущих переговоров новый американский президент обозначил следующие: реализация Рамочного соглашения по ограничению ядерной активности Северной Кореи, твердые гарантии прекращения ракетной программы КНДР и запрета экспорта ее ракет, снижение угрозы со стороны Северной Кореи в области обычных вооружений (Bush Statement. 2007).

События 11 сентября 2001 г. кардинальным образом изменили приоритеты американской внешней политики. Большое внимание стало обращаться на необходимость разрушить связи между террористами и маргинальными государствами, которые занимаются разработкой химического, биологического или

ядерного оружия, несущего угрозу Соединенным Штатам и всему миру в целом. В 2001 г. США выразили намерение выйти из договора по ПРО. Это обосновывалось прежде всего тем, что в этом случае США получит возможность свободно разрабатывать, испытывать и развертывать эффективные системы обороны от ракетного нападения со стороны таких государств, как Северная Корея и Иран. Одной из причин выхода из ПРО было названо испытание в 1998 г северокорейской баллистической ракеты «Тэпходон-1».

В январе 2002 г. в ежегодном послании президента Конгрессу Дж. Буш-младший обозначил шаги объявленной антитеррористической стратегии США. В том числе они включали жесткие меры по отношению к государствам, которые американский президент объединил в «ось зла»: Северную Корею, Ирак и Иран. Переговорный процесс между США и КНДР прервался. Американо-северокорейские отношения ограничились рамками организации KEDO и свелись для Вашингтона к поставкам мазута в Северную Корею, которые к тому же регулярно задерживались. В 2002 г. было официально объявлено о выходе США из договора по ПРО, началось развитие программы системы Национальной противоракетной обороны (НПРО, NMD, National Missile Defense). НПРО создавалась, согласно заявлением американской администрации, для защиты территории страны от ракетного удара со стороны так называемых стран-изгоев, к которым США относили КНДР, а также Иран, Сирию и Ливию (Система, 2013). Уже в 2004 г. Пентагон разместил шесть ракет-перехватчиков на Аляске и в Калифорнии. В свою очередь КНДР признала наличие программы по обогащению урана для создания ядерного оружия. Это привело к эскалации напряженности на Корейском полуострове и развитию второго ядерного кризиса. Взаимодействие между США и КНДР осуществлялось прежде всего в формате шестисто-ронних переговоров, а также деятельности американских неправительственных организаций на территории Северной Кореи.

В 2002 г. КНДР вышла из Рамочного соглашения 1994 г., что серьезно ухудшило отношения двух стран. И, как апофеоз, в 2006 г. Северная Корея провела первые ядерные испытания, тем самым претендуя на вступление в ядерный клуб. В этот период Соединенные Штаты начинают активно бороться с незаконной криминальной деятельностью Северной Кореи, а именно с распространением наркотиков и изготовлением фальшивых американских банкнот. Например, в 2003 г. был задержан северокорейский корабль «Пон Су», на борту которого было обнаружено 125 кг героина, а среди задержанных находился один из функционеров Трудовой партии Кореи. После этого инцидента тогдашний Госсекретарь США К. Пауэлл прямо заявил, что Северная Корея — государство, живущее за счет криминальной активности (Chestnut, 2005, p. 33).

Однако Комитет по контролю за распространением наркотиков при ООН в своих докладах утверждает, что нет прямых свидетельств того, что наркотрафик, в который вовлечена КНДР, контролируется на государственном уровне.

Другой вид незаконной деятельности, в которой Соединенные Штаты обвиняют Северную Корею, — производство и распространение фальшивых банкнот, прежде всего долларов США. С 1989 г. в 130 странах мира было произведено 170 изъятий поддельной североамериканской валюты на сумму 50 млн долл.,

страной происхождения которой является КНДР (Ibid., р. 80-82). Северокорейские фальшивые доллары отличаются высоким качеством, для их производства используются металлографические печатные станки того же типа, что применяются и в Печатном Дворе США. Таким образом, распознание фальшивых «супербанкнот», произведенных в КНДР, представляет определенную сложность, и сколько северокорейских «супердолларов» находится в реальном обращении, определить практически невозможно. Именно такое положение дел позволило США ввести в сентябре 2005 r. экономические санкции против КНДР в одностороннем порядке в обход СБ ООН.

Однако кроме негативных фактов, повышающих напряженность в отношениях между США и КНДР, можно выделить и положительные моменты. Так, после ядерного испытания 2006 r. в рамках шестисторонних переговоров по ядерной проблематике удалось разработать схему поэтапной денуклеаризации Корейского полуострова. Первым шагом стало размораживание северокорейских счетов в банке Макао. Затем должна была бы последовать остановка работы ядерного реактора в Ёнбёне. Ответный шаг со стороны США и Китая — поставка в КНДР мазута. В соответствии с Пекинскими соглашениями 2008 г. Соединенные Штаты убрали КНДР из списка стран — спонсоров терроризма, куда она была включена еще в 1988 г. после теракта на южнокорейском пассажирском самолете. Также в 2008 г. в отношении Северной Кореи перестал действовать Закон о торговле с врагами (Trading With the Enemy Act, TWEA), но при этом часть ограничений на торговлю с Северной Кореей сохранялась в рамках указа президента 134 666 (US Department. 2013). В свою очередь, в 2007 г. Северная Корея произвела демонтаж экспериментального реактора, используемого для получения оружейного плутония. В 2008 г., в рамках договоренностей о свертывании северокорейской ядерной программы, администрация Дж. Буша-млад-шего обязалась поставить в Северную Корею 500 тыс. тонн продовольственной помощи. Большая часть поставок должна была осуществляться через Продовольственную программу ООН (Niksch, 2013).

Таким образом, к моменту прихода администрации Б. Обамы к власти в отношениях между США и КНДР наметилась некоторая положительная динамика, возобладал подход, основанный на приоритете нераспространения. Суть его заключается в следующем: поскольку обладание КНДР ядерным потенциалом способствует разрушению режима нераспространения, постольку ради решения глобальной задачи по денуклеаризации Корейского полуострова возможно идти на определенные компромиссы в отношениях с Северной Кореей.

Пришедший на смену Дж. Бушу-младшему Б. Обама изначально стремился продолжить политику своего предшественника. В начале 2009 г. было сделано заявление о том, что будут прилагаться усилия для заключения всестороннего пакетного соглашения с КНДР о полной денуклеаризации. Это означало бы и нормализацию двусторонних отношений, и значительную экономическую помощь со стороны США.

Дальнейшие события, связанные с испытаниями баллистических ракет, вторым ядерным испытанием 2009 г., высылкой международных и американских инспекторов из страны, опять привели к нарастанию напряженности в двусто-

ронних отношениях. Именно в этот период был предложен подход, который Госсекретарь Хиллари Клинтон обозначила как «стратегическое терпение». Суть его заключалась в том, чтобы спокойно ожидать возвращения КНДР за стол переговоров, одновременно оказывая давление на эту страну путем введения экономических санкций и запрета на продажу оружия. Политика «стратегического терпения» проводилась одновременно с укреплением альянса между Вашингтоном, Токио и Сеулом. Пекин, в свою очередь, стремился не допустить в этих условиях принятия чрезмерно жестких санкций в отношении Северной Кореи, что зачастую оказывало негативное влияние на взаимоотношения этих стран.

К концу 2009 г. ситуация начала постепенно нормализовываться. Во-первых, в августе КНДР посетил Б. Клинтон, после чего власти Северной Кореи освободили двух американских журналисток, которые ранее были приговорены к двенадцати годам заключения в северокорейской тюрьме. Данный шаг был воспринят как акт доброй воли со стороны КНДР. Во-вторых, в сентябре-октябре состоялись встречи разделенных семей РК и КНДР по линии Красного Креста. Значимую роль сыграли переговоры представителей китайской и северокорейской политических элит. В результате активных совещаний между всеми участниками шестисторонних переговоров в декабре 2009 г. специальный представитель американского правительства по северокорейским вопросам Стивен Босворт с официальным визитом посетил Пхеньян. На короткий промежуток времени ситуация стабилизировалась: в начале 2010 г. было объявлено о том, что шестисторонние переговоры возобновятся.

События 2010 г., такие как гибель южнокорейского корвета «Чхонан» и обстрел острова Ёнпхёндо, вновь привели к эскалации конфликта. В конце 2010 г Госдепартамент США выдвинул пять главных требований к Северной Корее. Выполнение их должно было стать базой для возобновления шестистороннего переговорного процесса. Суть требований заключалась в следующем: прекратить провокационные действия, снять напряженность на Корейском полуострове, пересмотреть межкорейские отношения, выполнять Совместное заявление от 19 сентября 2005 г. о денуклеаризации полуострова и резолюции СБ ООН о соблюдении установленных международных правил. На фоне событий в Ливии в феврале-марте 2011 г. северокорейский режим не стал обострять ситуацию на полуострове, провокаций не последовало. Более того, уже в марте в ходе неофициальных встреч представители США и КНДР договорились решать двусторонние проблемы путем диалога, т. е. на уровне двусторонних контактов, от которых Вашингтон на протяжении двух лет отказывался. По всей видимости, к окончанию первого президентского срока Б. Обамы появилась необходимость продемонстрировать, что вокруг ядерной программы КНДР наметился определенный прогресс. В этом случае полезно вспомнить политику Дж. Буша-младшего. Первые шесть лет его президентства отношения США и КНДР стремительно ухудшались, однако в последние два года ситуация начала выправляться, не в последнюю очередь благодаря слаженным действиям КНР и Соединенных Штатов.

В этот же период, согласно докладу ООН, в Северной Корее обострилась ситуация с продовольствием. Более 6 млн человек нуждались в продовольственной помощи. Треть детей младше пяти лет страдали от недоедания. Такая

ситуация была связана как с природными катаклизмами, так и с последствиями введенных против КНДР санкций. Информация о бедственной ситуации распространилась через международные организации. США направили в КНДР совместную комиссию Госдепартамента и Агентства международного развития США для оценки ситуации (Quinn, 2013).

В апреле 2011 r. Пхеньян посетил бывший американский президент Дж. Картер, сыгравший в 1994 r. важную роль в урегулировании первого ядерного кризиса на Корейском полуострове. Он отметил, что КНДР готова к диалогу с США и РК без предварительных условий. В конце июля на ежегодной встрече по региональной безопасности АСЕАН Х. Клинтон объявила о том, что США посетит с официальным визитом Ким Гегван, заместитель министра иностранных дел Северной Кореи, бывший глава северокорейской делегации на шестисторонних переговорах. В конце июля 2011 г. такой визит состоялся. По некоторым данным, в ходе двухдневного визита могли быть подняты вопросы, касающиеся не только возобновления шестисторонних переговоров по северокорейской ядерной проблеме, но и улучшения американо-северокорейских отношений (США. 2013). После завершения визита Ким Гегвана власти Северной Кореи объявили о намерении возобновить шестисторонние переговоры по вопросу ядерной программы страны. Однако июльские переговоры носили лишь ознакомительный характер, хотя и создали конструктивную базу для дальнейших обсуждений.

Второй этап ознакомительных встреч состоялся в октябре 2011 г. в Женеве. Официальный представитель госдепартамента США Виктория Нуланд сделала заявление о том, что переговоры не принесли значительного результата, но были полезны (Госдепартамент. 2013). Именно в этот промежуток времени появилась информация о готовности Пхеньяна к возобновлению шестисторонних переговоров без предварительных условий. Премьер Административного совета КНДР Чхве Ёнрим в ходе встречи с заместителем премьера Госсовета Китая Ли Кэцяном объявил о том, что Пхеньян готов к выполнению пунктов совместного заявления участников шестисторонних переговоров от 19 сентября 2005 г. и ликвидации ядерного оружия на Корейском полуострове (СК подтвердила., 2013).

В декабре 2011 г. в результате переговоров в Пекине представители США и КНДР договорились об остановке северокорейской программы обогащения урана в военных целях в обмен на поставки американского продовольствия. Также на этой встрече обсуждалась возможность того, что Пхеньян прекратит испытания баллистических ракет, возобновит диалог с Сеулом и сотрудничество с МАГАТЭ (СК согласилась., 2013). Однако смерть Ким Чен Ира приостановила переговорный процесс. В феврале 2012 г., когда к власти пришел новый руководитель КНДР Ким Чен Ын, состоялся третий раунд переговоров между Соединенными Штатами и Северной Кореей в Пекине.

В итоге было подписано соглашение, получившее название «Leap Day Agreement» (Соглашение 29 февраля). В соответствии с ним США должны были поставить в КНДР 240 тыс. тонн продовольственной помощи. В свою очередь, КНДР на период действия данных договоренностей обязалась заморозить работы по обогащению урана в Ёнбёне, допустить на объекты инспекторов МАГАТЭ, нало-

жить мораторий на ядерные и ракетные испытания. Северокорейская сторона была предупреждена, что в случае ракетных или ядерных испытаний данное соглашение перестанет действовать. Однако уже в середине марта 2012 г. КНДР оповестила о предстоящем в апреле запуске спутника связи «Кванмёнсон-3», что неизбежно привело бы к нарушению договоренностей, так как запуск спутника в современных условиях практически невозможен без использования баллистических ракет. Старания КНДР увенчались успехом только спустя восемь месяцев: 12 декабря 2012 г. ракета-носитель «Ынха-3» вывела на орбиту северокорейский спутник. Третьи ядерные испытания 12 февраля 2013 г. стали еще одним вызовом как всему мировому сообществу, так и непосредственно Соединенным Штатам, поскольку именно при Б. Обаме особое внимание уделялось проблеме ядерного нераспространения. Именно этот американский президент стал инициатором проведения ядерных саммитов, основной целью которых является укрепление международного сотрудничества по обеспечению ядерной безопасности. В официальном заявлении северокорейской стороны было указано, что главная цель нынешнего ядерного испытания — показать крайнее возмущение армии и народа бандитскими враждебными действиями США (Информационное. 2013).

Эскалация конфликта в начале 2013 г. достигла небывалого размаха. С одной стороны, была проведена целая серия совместных американо-южнокорейских учений (Key Resolve, Foal Eagle), в которых были задействованы бомбардировщики В-52 и В-2, истребители F-2 Raptor. С другой стороны, КНДР объявила о выходе из всех соглашений с Южной Кореей, была отключена линия прямой телефонной связи, остановлена деятельность Кэсонской промышленной зоны. Пхеньян объявил, что будет действовать по законам военного времени. Данное заявление первоначально было интерпретировано неправильно и на короткое время все новостные ленты мира пестрели заголовками о том, что Север объявил войну Югу. Вновь ситуация на Корейском полуострове развивалась по уже известному сценарию. Вновь Соединенные Штаты и Северная Корея перешли к открытой конфронтации, отменив все договоренности.

На протяжении 2014 г. некоторые представители американского бизнеса и общественные деятели пытались наладить неофициальные контакты с Северной Кореей, но в конце этого же года отношения между странами вновь обострились. На этот раз поводом стал скандал вокруг хакерской атаки на компанию Sony Pictures, выпустившей на экран комедийный боевик о покушении на северокорейского лидера Ким Чен Ына. Хотя прямых доказательств причастности КНДР к этой акции не было, дело дошло до того, что США заявили о намерении вновь вернуть Северную Корею в число стран — спонсоров терроризма. Таким образом, можно констатировать, что «прорыв» администрации Б. Обамы в отношениях с КНДР оказался временным, причем как для американской, так и для северокорейской стороны. По сути политика Б. Обамы является продолжением той политики, которая осуществлялась по отношению к Северной Корее до него.

Как справедливо отмечают российские корееведы, «пока нет никаких признаков того, что администрация Б. Обамы готова отойти от своей линии "стратегического терпения", фактически взятого на вооружение с приходом в Белый

дом. Курс этот, как показала практика его проведения, заключается отнюдь не в пассивном ожидании нужных США перемен в поведении КНДР, а в наращивании силового, дипломатического и финансово-экономического давления на эту страну в надежде вызвать крах существующего там режима» (Жебин, 2014, с. 56).

Следует также отметить, что во взаимоотношениях между США и КНДР отсутствует главное — переговорное пространство, т. е. совпадение границ, в которых конфликтующие стороны готовы вести переговоры и искать взаимоприемлемые решения даже при условии отхода от своих первоначальных позиций. Наличие переговорного пространства означает готовность сторон рассматривать ситуацию не только с собственных позиций.

Соединенные Штаты признают на Корейском полуострове только одно государство — Республику Корея. Северная Корея в сознании большинства американцев — идеологический противник и представляет собой постоянную угрозу не только для Соединенных Штатов, но и для всего мирового сообщества. Наиболее приемлемый вариант развития событий для США на Корейском полуострове — это поглощение Севера Югом. Однако и здесь есть свои проблемы. По оценкам американских экономистов, цена объединения страны может составить от 2 до 5 трлн долл. Для современной Южной Кореи, ВВП которой по паритету покупательной способности в 2013 г. достиг цифры в 1 666 трлн долл., это может стать серьезной нагрузкой на экономическую и политическую системы общества. Объединение в нынешних условиях будет означать существенное снижение всех экономических показателей, падение экономического роста, снижение общего уровня жизни в Южной Корее.

В условиях экономического кризиса объединение Кореи в ближайшем будущем может привести к общей дестабилизации в регионе. Таким образом, в последние годы сохранение status quo стало наиболее приемлемым вариантом развития событий для Соединенных Штатов. Не случайно на протяжении длительного периода времени США были одним из главных поставщиков гуманитарной помощи в КНДР (FAO/WFP, 2013). Сейчас первое место принадлежит Китаю, тем не менее Соединенные Штаты входят в первую тройку «спонсоров» северокорейского режима.

Требования, которые являются основными в рамках шестисторонних переговоров, представляются неприемлемыми для КНДР. Сегодня, особенно после событий в Ираке и Ливии, северокорейское руководство не пойдет на свертывание и демонтаж всех ядерных программ, обозначаемых аббревиатурой CVID (Complete, Verifiable and Irreversible Dismantlement — полное, проверяемое и необратимое свертывание). На протяжении последних лет сначала программа по обогащению плутония, затем программа по обогащению урана являются гарантом сохранения северокорейского суверенитета и невмешательства во внутренние дела страны.

В свою очередь КНДР выдвигает требования, неприемлемые для Соединенных Штатов. Основным условием полного, проверяемого и необратимого свертывания северокорейской ядерной программы являются гарантии со стороны США об отсутствии намерения нападать на Северную Корею с применением

ядерного или любого другого оружия. Такие гарантии должны быть сформулированы в виде официального документа. Однако в дипломатической практике Соединенных Штатов не было прецедентов подписания такого рода документов, поэтому ожидать того, что для Северной Кореи будет сделано исключение, не приходится. Даже если предположить, что такой документ все-таки будет подписан, ратификация в Конгрессе — еще одно труднопреодолимое препятствие на пути его вступления в силу.

Политика администрации президента Б. Обамы по отношению к Северной Корее не могла быть эффективной в силу перечисленных факторов. Временные успехи и достижения нивелировались новыми витками напряженности и отказами от всех договоренностей — как это уже не раз случалось на протяжении последних десятилетий. Политика администрации Дж. Буша-младшего привела к тому, что на Севере было создано и испытано ядерное оружие. В период президентства Б. Обамы и его политики «стратегического терпения» в условиях жестких международных санкций Северная Корея добилась реальных результатов в разработке урановой программы. Для изменения нынешнего положения требуется радикальный пересмотр американской политики в отношении Корейского полуострова. В настоящее время администрация Б. Обамы не продемонстрировала способности к таким изменениям, тем более в ситуации, когда большинство и в Сенате, и в палате представителей перешло к республиканцам. Поскольку республиканская партия занимает по отношению к КНДР еще более жесткую позицию, улучшения отношений между США и Северной Кореей в ближайшие годы ожидать не приходится.

Госдепартамент США: американо-северокорейские переговоры не принесли результатов // KBS WORLD. 26.10.2011 // http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_today. htm?lang=r&today=20111026 (дата обращения: 13.03.2013) (The US Department of State: US-North Korean talks have not yielded results // KBS WORLD. 26.10.2011 // http://world.kbs.co.kr/ russian/news/news_today.htm?lang=r&today=20111026 (accessed date: 13.03.2013)).

Жебин А. КНДР: несменяемый вектор // Проблемы Дальнего Востока. 2014. № 3. C. 46-66 (Zhebin A. DPRK: irremovable vector // Issues of the Far East. 2014. N 3. P. 46-66).

Информационное сообщение Центрального Телеграфного Агентства Кореи, 12.02.2013. Цит. по: Сайт Союза рабочих Москвы // http://sovrab.ru/content/view/6325/1Z (дата обращения: 27.03.2013) (Korean Central News Agency' Report 12.02.2013. Moscow's Workers Union Site // http://sovrab.ru/content/view/6325/1/ (accessed date: 27.03.2013)).

Система противоракетной обороны (ПРО) справка // РИА Новости. http://ria.ru/sprav-ka/20110713/399998194.html (дата обращения: 31.03.2013) (Ballistic Missile Defense System Reference / RIA Novosti http://ria.ru/spravka/20110713/399998194.html (accessed date: 31.03.2013)).

СК подтвердила готовность к шестисторонним переговорам // KBS WORLD. 25.10.2011 // http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_today.htm?lang=r&today=20111025 (дата обращения: 13.03.2013) (NK has confirmed its willingness to six-party talks // http://world.kbs.co.kr/russian/ news/news_today.htm?lang=r&today=20111025 (accessed date: 13.03.2013)).

СК согласилась остановить обогащение урана в обмен на американскую продовольственную помощь // KBS WORLD. 19.12.2011 // http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_to-day.htm?lang=r&today=20111219 (дата обращения: 13.03.2013) (NK agreed to suspend uranium enrichment in exchange for US food aid // KBS WORLD. 19.12.2011 // http://world.kbs.co.kr/rus-

sian/news/news_today.htm?lang=r&today=20111219 (accessed date: 13.03.2013)).

США рассматривают предстоящие переговоры с СК как подготовку к постоянному диалогу // KBS WORLD. 26.07.2011 // http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_today. htm?lang=r&today=2011072 (дата обращения: 13.03.2013) (The US considers the forthcoming negotiations with NK as preparation for continuing dialogue// KBS WORLD. 26.07.2011 // http://world. kbs.co.kr/russian/news/news_today.htm?lang=r&today=2011072 (accessed date: 13.03.2013)).

Bush Statement June 6 on Undertaking talks with North Korea // http://usinfo.state.gov/region-al/ea/easec/bushdprk.htm (accessed date: 02.10.2007).

ChestnutS. The Sopranos State? North Korean Involvement in Criminal Activity and Implications for International Security. Stanford: Stanford University Press, 2005. 163 p.

Diamond Hovard. U. S. Says N. Korea Site Nuclear Free: Perry Visits Pyongyang // http://www. armscontrol.org/act/1999_04-05/nkam99.asp (accessed date: 01.10.2007).

FAO/WFP crop and food security assessment mission to the Democratic People's Republic of Korea // World Food Programme // http://documents.wfp.org/stellent/groups/public/documents/ ena/wfp243024.pdf (accessed date: 27.03.2013).

Niksch Larry A. Korea-U. S. Relations: Issues for Congress. CRS Report for Congress. Updated July 25, 2008 // http://www.fas.org/sgp/crs/row/RL33567.pdf (accessed date: 10.03.2013).

Oberdofer Don. The two Koreas: a Contemporary History. New York: Basic Books, 2001. 517 p.

Корея целая

Корея была своего рода пропускным пунктом древней Юго-Восточной Азии. Из Индии и Китая проходили через нее различные дары цивилизации и отправлялись далее на восток, в Японию, куда добиралось, правда, лишь то, что было уже принято и одобрено корейцами. Скажем, индийский буддизм корейцы оценили, сами долго им игрались и передали японцам. Как и керамику, и тайны шелка, и гадание по чертам лица. А вот высокую мебель (столы и кресла), которая распространилась в Китае после сближения с индийскими царствами, корейцы не оценили, так что Японии она не досталась.

Надо сказать, что, в отличие от соседей-японцев, закуклившихся на своем острове и, кроме корейцев, чужаков к себе не пускавших, Корея всегда была открыта всему новому.

Потому что деваться было некуда: это новое скакало по Корее туда-сюда как хотело. Монгольское нашествие, подчинение Китаю, маньчжурское завоевание, японская оккупация — в истории Кореи за последнюю тысячу лет с трудом найдешь век, когда бы на земле гор и сосен не распоряжался иноземец.

Впрочем, и без монголов с китайцами жизнь корейцев трудно было назвать простой и приятной. С точки зрения европейцев, она была исключительно странной. И дело не только в привычке сидеть на полу, без стульев. С одной стороны, все последнее тысячелетие Корея, безусловно, являлась одним из цент­ров мировой цивилизации. Здесь была мощная административная система, массовая грамотность, обильная интеллигенция, чрезвычайно сложная социальная структура, богатая и разнообразная культура.

С другой стороны, здесь, если разобраться, творилось черт знает что. Возьмем, например, эпоху Чосон, которая длилась с XIV по конец XIX века. Столь важная для средиземноморского региона и Европы идея частной собственности тут крайне туманна. Вокруг полно богатых аристократов-землевладельцев, но их право собственности сродни утренней росе на лепестках вишни: высшие чиновники легко изымали любые земли, перераздавали их, распоряжались ими, как госимуществом. Вплоть до того, что порой владелец земли без разрешения чиновника не мог даже корзинки проса со своих великих владений собрать.

Крестьяне вообще считались собственниками своих клочков земли на том основании, что были приписаны к этим клочкам и обязаны были возделывать их, опять-таки повинуясь указам начальства. Скажем, за самовольное, без команды, вне назначенного дня засеивание поля можно было лишиться ушей и того, к чему эти уши крепились.

Все люди распределялись по сословиям по праву рождения, личной свободы не было, почитай, ни у кого. Кроме того, до 10% населения были потомственными и пожизненными рабами аристократии и вообще не считались за людей: их можно было пытать, казнить и делать с ними все, что угодно, на усмотрение хозяина. На кого учиться, где работать, за кого выдавать замуж дочь, сколькими связками соломы крыть крышу — все нужно было согласовывать с администрацией. Поэтому чиновников в Корее было невероятно много. И военных. И крестьян.

Зато почти не было ремесленников, так как занятие это считалось порочным согласно конфуцианским нормам (конфуцианство ко времени Чосона стало основной идеологией Кореи). Все ремесленники числились крепостными государства, они жили в отдельных поселениях и выполняли госзаказы: ткали ткани из хлопка и шелка, лили металлы и изготавливали различную утварь под надсмотром чиновников, не имея права собственности ни на что, включая собственные руки. Но еще более низким занятием считалась торговля, поэтому торговцев в Корее, можно сказать, не было вообще.

Крестьянам разрешалось иногда сбывать кое-какие свои поделки и излишки урожая, но обмен шел в основном натуральный, так как денег, по большому счету, Корея не знала до конца XVII века. Торговали в обмен на зерно, ткани, слитки металла. Также изредка использовались громоздкие и малоценные связки монет, которые стоили ровно столько, сколько стоило железо, из которого их изготовили. Да и шла эта монета преимущественно из Китая, где была популярна.

Так что жизнь в государстве протекала по жесткому руслу традиций и инструкций, инициатива была обыкновенно больно наказуема. Главнейшая истина конфуцианства «Ты начальник — я дурак» была основой морали, и вся страна вибрировала в унисон любому чиху солнцеликого тхандже — так тут именовали царя. А то, что тханже обычно крепко держали за кадык монгольские, китайские или японские пальцы, было делом привычным. И как бы современные сценаристы обеих Корей ни пытались изображать героические восстания корейцев против чужеземных захватчиков, в реальности корейское чиновничество исправно следило за выполнением приказов независимо от того, на каком языке они звучали, и бунтовать народу в таких условиях было совсем не положено.

Так что, повторим, жизнь у корейцев была далеко не сахар, что подтверждают, например, результаты первого социо­ло­гического исследования Кореи в 1910 году. Средняя про­дол­жительность жизни корейских мужчин тогда была 22 года, женщин — 24. Это был практически самый низкий показатель в мире, более смахивающий на статистику времен палеолита, чем на данные XX века. (Кстати, к концу японской оккупации, которая всеми политиками и историками оценивается как беспрецедентно жестокая диктатура, женщины в Корее жили в среднем уже 44 года, а мужчины — 42. Все-таки внедрение канализации, водопровода, универмагов, предприятий общественного питания, образования и медицины творит чудеса даже при японских диктаторах.)

Японцы держали страну в оккупации с 1910 по 1945 год. И не просто взимали с нее дань, как раньше, или увозили к себе на остров красивых женщин и талантливых мастеров, знавших секреты фарфора и чеканки. Нет, они попытались сделать всех корейцев японцами (правда, второго сорта). Для этого всюду вводили японские порядки и учреждения, заставляли корейцев говорить по-японски, брать японские имена, воевать в рядах японской армии и вообще во всем слушаться тех, кто считал себя в тот момент самой лучшей и полноценной расой Азии. Даже корейцев такое положение дел в конце концов утомило, и изгнание японцев из своей страны они встретили с искренним энтузиазмом, не догадываясь, что все самое интересное только начинается.

В конце лета 1945 года, после капитуляции Японии, Корея оказалась поделена между союзниками — США и СССР — по 38-й параллели. Территория Северной Кореи сперва находилась под «Советским гражданским управлением», но потом СССР быстро сформировал там правительство, поставив его главой помощника советского коменданта в Пхеньяне Кима Сон Чжу, более известного под псевдонимом Ир Сен — Восходящее Солнце. Ким Ир Сен был хорошо знаком Коминтерну: с начала сороковых годов он находился в СССР, до этого вместе с китайскими коммунистами партизанил в Китае, сражаясь с японцами. Он был лично назначен Сталиным как самый подходящий кандидат на такую должность.

В Южной же Корее, куда успели убежать самые антимарксистски настроенные видные деятели, в 1948 году при поддержке США президентом стал убежденный антикоммунист Ли Сын Ман.

Советские товарищи в целом были недовольны разделом, поэтому после консультации со Сталиным в 1950 году Ким Ир Сен неожиданно атаковал Юг. Официально ему не помогали ни СССР, ни Китай, а неофициально СССР поставил Киму оружие и советников, а Китай — «добровольцев, которые сами решили помочь братскому народу Кореи свергнуть мировой империализм».

Северокорейцы молниеносно захватили Сеул и несколько других городов, но правительству южан удалось бежать. Жители Южной Кореи не спешили в едином порыве восставать и сметать американских марионеток, как они должны были сделать, по заверениям Кима, а почему-то исправно записывались в армию и шли воевать с северными родственниками. Самое же худшее и обидное, что США, которые незадолго до этого заявляли, что Корейский полуостров, в общем, лежит далеко вне сферы их интересов, и которые вывели с полуострова войска, теперь сочли себя обязанными вернуться и навести порядок. А кроме американцев — англичане, австралийцы, войска ООН.

Дальше чуть было не случилась ядерная война, потому что союзники в считаные недели вышибли северокорейцев из Сеула, прогнали их до 38-й параллели, бодро эту параллель пересекли и направились к Пхеньяну. Тут уже Китай официально вступил в войну и, не маскируясь более добровольцами, отправил в Корею четвертьмиллионную армию. СССР, увидев, что ракеты американцев выразительно направлены в сторону сибирских баз, всячески обещал северным корейцам поддержку.

Вот прямо сейчас. еще минуточку. Ребят, а может, в ООН еще разок все обсудим? И примерно на полтора года все как-то зависло и замерло, потому что на носу был явный атомный апокалипсис. Но тут в марте 1953 года умер Сталин, и стало ясно, что он-то уж войска никуда не пошлет и бомбами швыряться не прикажет. После этого начались торги, и спустя несколько месяцев южнокорейцы с союзниками вернулись к 38-й параллели.

И война законсервировалась почти на семьдесят лет (окончательный мирный договор Сеул и Пхеньян готовятся подписать только в этом году). По обе стороны границы начала возрождаться жизнь, у каждой стороны — своя. Очень разные. Но местами очень похожие.

После войны

Жесткая диктатура. Политическая власть монополизирована Трудовой партией Кореи, позднее — Ким Ир Сеном лично. Массовая зачистка сотрудничавших с Японией в годы оккупации (коллаборантов), а также интеллигенции, зажиточных людей, недовольных, всех, кто под руку подвернется. Национализация всех предприятий, коллективизация всех земель. Первоначальный рост экономики идет быстрее, чем у южан, при активной финансовой и экономической поддержке СССР и политической поддержке Китая. Идеология — чучхе, «опора на собственные силы»: антимарксистская, синтетическая, проторелигиозная солянка.

РЕСПУБЛИКА КОРЕЯ

Авторитарная правая диктатура. Политическая власть в руках избранного на не бесспорных выборах Ли Сын Мана. Активная зачистка коммунистов, временное поражение в правах коллаборантов. Экономические реформы идут медленно, свобода слова и мнений под серьезным давлением. Активная экономическая помощь со стороны США, появление частных инвесторов. Идеология — правый национализм.

60-е —70-е годы XX века

Полное закрытие страны как на въезд, так и на выезд. Запрет на перемещение граждан внутри страны без разрешения начальства. Окончательный запрет частной собственности. Формирование культа личности. Массовые политические репрессии. Рост промышленности, стагнация сельского хозяйства. Ухудшение отношений с Советским Союзом после критики в СССР сталинизма, а особенно после конфликта Москвы с Пекином, резкое сокращение экономической и военной поддержки со стороны СССР. Постепенное ухудшение отношений и с Китаем. Мировой рост цен на нефть приводит к серьезному кризису промышленности, наращивание армии съедает все доходы страны.

Код для встраивания видео

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Последние дни США грозили Северной Корее превентивным ударом, если та проведет очередные ядерные испытания. Северная Корея все же запустила 15 апреля, в день 10-5 дня рождения Ким Ир Сена, ракету среднего радиуса действия, но ракета взорвалась сразу после старта. Правительства Японии и Южной Кореи заявили, что Пхеньян ставит под угрозу безопасность в регионе, а вице-президент США Майк Пенс сказал, что в отношении КНДР у Вашингтона закончилась эпоха «стратегического терпения» и теперь возможны любые меры. Эксперты в студии пытаются разобраться, почему Северная Корея чувствует свою безнаказанность, какова будет реакция ее соседей по региону и США, и решится ли Вашингтон прибегнуть к силовым методам разрешения ситуации.

С какой идеологией Пан Ги Мун возвращается в корейскую политику

Уходящий в ночь на Новый год в отставку с поста Генерального секретаря ООН Пан Ги Мун, теперь уже очевидно, стремится воспользоваться кризисом власти в родной ему Южной Корее.

Схема сложилась, и теперь можно проанализировать, под какими идеологическими знаменами и с кем конкретно пойдет Пан Ги Мун штурмовать Голубой дворец.

Меньше недели назад было объявлено, что партию «Сэнури» покидает 31 действующий депутат южнокорейского парламента. Один из лидеров этой группы, влиятельный депутат Хван Ен Чхоль, прогнозирует, что в ближайшее время это число возрастёт до 35 депутатов.

В числе отколовшихся от Сэнури депутатов — главным образом политики-тяжеловесы старшего поколения, такие как Ким Му Сон и Ю Си Мин, возглавлявшие по очереди парламентское большинство от «Сэнури».

Аналитики в Южной Корее предполагают, что к тяжеловесам охотно перебегут и «молодые волки», рассчитывая на быстрые вертикальные лифты. Ведь старшее поколение рано или поздно начнет освобождать места в руководстве новой партии.

Идеологический контур новой партии очертил другой влиятельный депутат, Чонг Буёнг Гаг: «[нынешнее руководство «Сэнури»] пренебрегло значением реального, практического консерватизма в проводимой политике… бесстыдно защищая грубейшие нарушения традиционных конституционных ценностей…»

Уже объявлено, что новая партия (пока она не определилась с названием) займет более правые позиции, чем нынешняя формально правая «Сэнури», в частности более жесткую позицию по северокорейской военной программе, и будет добиваться более тесной военной кооперации с США.

При этом тема сотрудничества с Китаем, довольно популярная в последнее время в Южной Корее, вообще не звучала ни в одном из выступлений депутатов-отходников.

Лучшей ставкой консерваторов на Голубой дом, как показывают опросы общественного мнения, является именно Пан Ги Мун. Респонденты дают ему еще на старте кампании небольшой перевес над представителем либерального фланга, бывшим главой основной оппозиционной Демократической партии «Тобуро» Мун Дже Ином, проигравшим на выборах четыре года назад пока еще действующему президенту Пак Кын Хе, попавшей сегодня под импичмент.

Политические сигналы, которые подает обществу Мун Дже Ин, прямо противоположны «неоконсерваторам», ориентирующимся на Пан Ги Муна.

Так, Мун Дже Ин выступил недавно за сворачивание (дословно — «замораживание») сотрудничества с США по противоракетной обороне, предлагая перед этим заранее договориться с Пекином.

«…Сейчас уже все совершенно очевидно: политика … решить все проблемы, связанные с КНДР, только давлением провалилась. … Только давлением ничего не добиться. Мы должны предложить Пхеньяну не только путь конфронтации, но и возможность для участия в диалоге…» — так Мун Дже Ин обозначил свою стратегию в отношении КНДР.

Фактически раскол между консерваторами и либералами в южнокорейской политике идет по одному вектору, все остальное просто практические приложения этого выбора.

Выбор этот прост — укрепление традиционной ориентации на США или выстраивание более сложной игры с постепенной переориентацией на Китай, пытаясь при этом не потерять бонусы корейско-американского сотрудничества.

«Неоконсерваторы» — а мы не случайно употребляем здесь этот термин, он уже закрепился в самых первых комментариях за депутатами-отходниками — считают, что правая «Сэнури» слишком полевела в последние годы и в таком виде не сможет сохранить консервативного избирателя, особенно на фоне скандала с импичментом президенту Пак Кын Хе.

А поскольку консервативная революция внутри «Сэнури» — дело хлопотное и непредсказуемое, и в любом случае останется шлейф от скандалов и явно не укладывающихся в консервативные рамки социальных шагов прошлого кабинета, то «неоконам» показалось проще оставить груз прошлого «Сэнури», а самим начать заново — с новой партией и ее лидером, вернувшимся на родину из-за дальних морей.

Которого в Корее успели подзабыть — ровно настолько, чтобы можно было создать позитивный миф о великом Пан Ги Муне, самом высокопоставленном корейце всех времен.

Формирование мифа уже началось.

На недавней встрече с южнокорейскими журналистами в Нью-Йорке Пан Ги Мун описал политическую ситуацию у себя дома как «душераздирающую» и сказал, что он был бы готов «сжечь себя» в преданности Южной Корее. В южнокорейской политической риторике, проповедующей культ служения, это сильнейший намек на то, что он будет баллотироваться на пост президента страны — так это оценила сеульская пресса.

При этом, похоже, тактика Пан Ги Муна будет строиться на том, что его будут «уговаривать» принять на себя бремя верховной власти, а он будет от этого всеми силами отказываться — тем самым подогревая интерес к своему выдвижению.

Ким Кён Су, пресс-секретарь Пан Ги Муна, подчеркнуто скептически отозвался о планах депутатов-отходников создать новую партию для президентской гонки, заметив, что «…арбузы нельзя сделать путем рисования полосок на цукини».

Заметим, это сказал не Пан Ги Мун, а его пресс-секретарь от своего имени, как бывший депутат корейского парламента.

Так что тонкие танцы на паркете только начинаются.

Если все же Пан Ги Мун встанет во главе южнокорейских неоконсерваторов, мы станем свидетелями удивительной идеологической метаморфозы — как мультикультуралист и ультралиберал — Генсек ООН Пан Ги Мун превращается в милитариста и консерватора-традиционалиста — лидера партии (и, очень вероятно, президента) Пан Ги Муна.

Наблюдатели будут гадать, который из этих двух образов был маской. Нам же кажется, что обе эти роли были масками — как и принято в традиционных масках Хахве, ставших символом корейского национального мировоззрения.

Александр Шпунт, ИА REGNUM

Конец XX века — наши дни

Стагнация промышленности, развал сельского хозяйства, население снабжается по карточной системе, энергетический кризис. Психоз массового доносительства, до 10% населения находится в трудовых лагерях.

Не­урожай 90-х и прекращение помощи из РФ после распада СССР приводят к массовому голоду в 1995—1997 годах, который уносит жизнь каждого девятого жителя страны.

В 1994 году умирает Ким Ир Сен, власть переходит к его сыну Ким Чен Иру, потом к внуку Ким Чен Ыну.

Власть начинает ослаблять гайки: сокращает срок военной службы для женщин, разрешает женщинам заниматься мелким бизнесом, смотрит сквозь пальцы на то, что граждане, занятые в челночном бизнесе, полулегально ездят в приграничные городки Китая. Но периодически отыгрывает назад и снова открывает охоту на тех, кто хоть как-то пытается функционировать самостоятельно.

На сегодня Северная Корея — одна из самых закрытых и бедных стран мира, неспособная жить без гуманитарной помощи, с убывающим населением (24 миллиона человек) и без внятных перспектив, не имеющая фактически ни одного союзника. Зато у нее четвертая по количеству солдат армия в мире.

И — результат

Выбегалло торжествовал. Теперь можно было считать доказанным, что ежели человека не кормить, не поить, не лечить, то он, эта, будет, значить, несчастлив и даже, может, помрет.

Сейчас северокорейцы от жителей юга отличаются даже внешне: южане более рослые, гармоничнее развиты, у них длиннее и прямее ноги, более гладкая и светлая кожа, гуще волосы, а уж про зубы и говорить нечего.

Но, что интересно, и внутренний мир южан далеко ушел от общекорейского стандарта. Да, до сих пор южане все-таки склонны проявлять лояльность властям, соблюдать законы, работать пожизненно в крупных компаниях, но при этом когда-то свойственный им коллективизм, потребность быть в группе людей, мыслить стереотипно практически ушли. Тускнеет национализм, теряется интерес к марксизму и прочим крайне левым теориям. Южане предпочитают не жить с родителями после совершеннолетия, они высоко ценят свое право на уединение, приватность частной жизни. При этом их можно назвать раскрепощенными, инициативными, приветливыми и улыбчивыми.
Средний северокореец улыбаться умеет плохо, от инициативы привычно шарахается, страна по-прежнему живет в состоянии массовой тяжелой депрессии, вызванной тотальным страхом. Даже у беглецов с 20—30-летним стажем проживания в Южной Корее наблюдаются серьезные проблемы с адаптацией. Среди них очень высок процент самоубийств, депрессия и паника — их постоянные спутницы. Некоторые беглецы даже возвращаются обратно, невзирая на практически гарантированный лагерь по возвращении. Рабство, оно засасывает.

К счастью, эксперимент, похоже, начинает подползать к своему концу. И полное разделение корейцев на два совершенно разных народа, видимо, не состоится. Судя по активности Дональда Трампа и потрясающим переговорным успехам последних месяцев, начинается наконец серьезное обсуждение того, какие гарантии будут предоставлены владыкам Севера и каким образом присоединить к благополучной стране XXI века 20-миллионную армию навеки травмированных и мало к чему пригодных одичалых.

А нам остается понять, что не всегда нация определяет свою судьбу, судьба извне тоже способна замечательно сформировать под себя нацию, обрезав все лишнее и придавив торчащее. Или, наоборот, позволив зажатому в тисках народу в кои-то веки выпрямиться во весь рост.

  • http://lankov.oriental.ru/d55.shtml
  • http://cyberleninka.ru/article/n/politika-ssha-po-otnosheniyu-k-severnoy-koree-konets-xx-nachalo-xxi-v
  • http://www.maximonline.ru/longreads/get-smart/_article/jit-na-nem-legko-i-slojno/
  • http://www.1tv.ru/shows/vremya-pokazhet/vypuski/severnaya-koreya-konec-epohi-strategicheskogo-terpeniya-vremya-pokazhet-vypusk-ot-17-04-2017
  • http://news-front.info/2016/12/29/iz-oon-v-koreyu-konec-igry/

Смотрите видео: Возможные сценарии войны между США и КНДР: кто окажется под ударом

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть